Францъ и Джузеипе соскочили съ сделъ, не думая о своихъ ранахъ, и сняли съ коня графа, который ужъ не могъ держаться на ногахъ; они положили его на солому, покрытую собранными на-скоро плащами. Нсколько жителей, увидвъ, что побитые разбойники скачутъ сломя голову изъ деревни, подошли къ трактиру. Кто былъ посмлй, вошли во дворъ, смотрли на раненыхъ, считали мертвыхъ, перескакивая черезъ цлыя лужи крови. Двое или трое бродили вокругъ барона, удивляясь его огромному росту и еще пугаясь его свирпаго лица, которое такъ у него и замерло. Они показывали другъ другу страшную рану у него на ше. Нкоторые окружили тхъ, кто ихъ избавилъ отъ этихъ разбойниковъ, а одинъ изъ нихъ, еще не совсмъ оправившійся отъ страха, спросилъ, указывая пальцемъ на тло барона де-Саккаро:
— Правда-ли, что онъ мертвый?
— Мертвый, какъ и я самъ сейчасъ же буду, отвчалъ графъ Гедеонъ.
Маленькій человчекъ въ черномъ плащ, вышедшій изъ погреба, подошелъ ближе, согнувъ спину.
— Я немного лекарь, кое-чему учился въ Испаніи, сказалъ онъ; покойный баронъ де-Саккаро, да пріиметъ Господь его душу! возилъ меня за собой на всякій случай… Когда я увидлъ, что начинается битва, я спрятался, чтобъ сохранить отъ ранъ такую личность, помощь которой можетъ быть многимъ полезна…
Джузеппе толкнулъ его къ графу.
— Вынимай инструментъ, да только поскорй, сказалъ ему графъ.
Маленькій черный человкъ опустился на колна, разстегнулъ платье графа, положилъ его на спину, потомъ на животъ, внимательно осмотрлъ раны и затмъ сказалъ:
— Все это — пустяки, графъ; у меня есть секретъ кое-какихъ мазей, и все бы уладилось; но, къ несчастью, у васъ на лвомъ боку, между третьимъ и четвертымъ ребромъ, есть кинжальная рана дюйма въ четыре или въ пять, прошедшая насквозь черезъ благородныя части…
— Значитъ, смертельная? спросилъ графъ.
— Да, кажется по всему, что дло тутъ плохо; еслибъ мой ученый другъ, профессоръ дон-Игнаціо Каррубіо, преподающій въ саламанкскомъ университет, былъ здсь съ нами, онъ бы вамъ тоже сказалъ, что кинжальная рана, проникшая насквозь черезъ…
— Къ чорту твоего друга дон-Игнаціо! Ему говорить тутъ нечего! говори самъ: сколько времени я проживу?
— Съ помощію Божьею и съ моими заботами о вашей милости, до…
Черный человкъ подумалъ.
— Да ну-же! я вдь солдатъ. И такъ, по твоему, я проживу до?…
— До вечера, графъ.
— Успю-ли я; по крайней мр, исповдаться и принять причастіе?
— Да, если у вашей милости не слишкомъ много разсказывать попу.
— Только то, въ чемъ порядочный дворянинъ можетъ сознаться… Эй! Францъ!
Францъ подошелъ. У бднаго рейтара были крупныя слезы на глазахъ.
— Садись на лошадь и скачи въ Жимонское аббатство; аббатъ мн пріятель. Скажи ему, что пріхалъ отъ меня, и пусть онъ пришлетъ мн священника… Только поторопись: смерть никакъ не можетъ заставлять дожидаться.
Честный солдатъ, не говоря ни слова, поймалъ свжую лошадь, бродившую безъ сдока, и попросилъ Джузеппе приложить ему къ ранамъ, которыми онъ весь былъ покрытъ, намоченные водкой компрессы и потуже ихъ притянуть.
— Весь вопросъ въ томъ, чтобъ мн только туда дохать, сказалъ онъ, взбираясь на коня.
— Что-жъ?ты попридержи дыханіе!
— Именно, попридержу…
Онъ далъ поводья лошади, пришпорилъ ее и поскакалъ.
Между тмъ, пока Францъ скакалъ въ Жимонское аббатство за священникомъ, черный человкъ, учившійся въ Испаніи, давалъ графу изъ стклялки крпительныя лекарства и прикладывалъ къ ранамъ разныя мази, которыхъ у него было множество. Джузеппе смотрлъ.
— Если у васъ останется, сказалъ наконецъ бдный солдатъ, мн бы тоже нужно было хоть немножко.
Графъ обернулся къ итальянцу и, взглянувъ на него, сказалъ:
— А что, разв намъ прійдется вмст отправляться въ далекій путь?
— А вы какъ думаете? Я не изъ тхъ, что бгутъ въ послдній часъ.
По приказанію графа Гедеона, бдняка положили возл него, и они принялись толковать о старыхъ походахъ, лежа оба рядомъ на солом.
Черный человкъ расхаживалъ туда и сюда, поворачивалъ мертвыхъ и останавливался возл тхъ, въ комъ были еще признаки жизни.
Жители деревни, не заботясь о несчастныхъ умирающихъ, занимались очищеніемъ ихъ кармановъ и дйствовали удивительно ловко. Услышавъ, что есть чмъ поживиться въ трактир Золотого Карпа, прочіе тоже прибжали, какъ стая голодныхъ собакъ, и принялись тащить платье съ мертвыхъ, споря между собой съ шумомъ и криками.
— Зврь убитъ, а вотъ и мухи налетли! сказалъ Джузеппе глубокомысленнымъ тономъ.
Онъ хотлъ опять начать толки съ господиномъ о военныхъ похожденіяхъ, какъ вдругъ графъ Гедеонъ положилъ ему руку на плечо и сказалъ:
— Смотри, не вздумай умереть первымъ! вдь нужно же будетъ кому-нибудь привезти меня домой, въ Монтестрюкъ; я на тебя разсчитываю.
— Ну, еще бы! вдь господинъ всегда долженъ идти впереди!… Я могу и подождать.
Вдругъ раздался шумъ на улиц и набившаяся въ воротахъ толпа разступилась: это Францъ возвращался во всю прыть, одной рукой держась за сдло, а другой нахлестывая лошадь запыхавшагося святаго отца, который едва держался на-сдл и уже считалъ себя погибшимъ.
