— Не угодно ли вамъ, графъ, поговоритъ о серьезныхъ вещахъ шутя, чтобъ графиня де Монлюсонъ, если взглянетъ случайно въ нашу сторону, не была ни удивлена, ни обезпокоена?
— Охотно, графъ.
Лицо графа де Шиври озарилось веселой улыбкой.
— Вы не врите, надюсь, всмъ этимъ знакамъ дружбы, что я вамъ такъ часто оказывалъ, чтобъ угодить прихоти моей прекрасной кузины, но прихоти для меня весьма даже обидной? На самомъ дл, я васъ ненавижу и вы, должно быть, питаете ко мн тоже самое чувство.
— Отъ всего сердца, дйствительно; особенно теперь.
— Кром того, вы сейчасъ произнесли такіе слова, что я хоть и сдлалъ видъ, будто не обратилъ на нихъ вниманіе, какъ-бы слдовало, но тмъ не мене не могъ не разслышать, потому что я вдь не глухъ.
— Ни одного изъ нихъ я не возьму назадъ и не измню ни за что.
— Слдовательно, любезный графъ, продолжалъ де Шиври, притворно смясь, потому что въ эту самую минуту головка кузины выглянула изъ окна кареты, — вы не удивитесь, если когда-нибудь я у васъ попрошу начисто и поближе объясненія.
— Когда угодно! завтра, если хотите, или сегодня же вечеромъ.
— Нтъ, ни сегодня и не завтра. Вы позволите мн самому выбрать часъ, который для меня будетъ удобнй. Не ужели вы забыли, что графиня де Монлюсонъ наложила на насъ перемиріе на три года?
— Разумется, не забылъ; я даже, нсколько времени, имлъ наивность думать, сознаюсь въ этомъ, что можно остаться друзьями, будучи соперниками.
— Вы тогда только что пріхали изъ провинціи, графъ.
— Боже мой, да, графъ! но съ того времени я перемнилъ мысли и думаю, что теперь мои чувства совершенно согласны съ вашими.
— Вотъ это самое вамъ поможетъ понять, что я нарушу перемиріе только въ удобную для меня минуту, когда мн ужь нечего будетъ щадить.
— Это только доказываетъ, что вы ставите осторожность выше другихъ добродтелей.
— Вы очень тонко насмхаетесь, любезный другъ; да, именно, я люблю осторожность, особенно когда она мн позволяетъ пользоваться всми моими преимуществами, а мое родство съ графиней де Монлюсонъ даетъ мн кое-какія, вотъ хоть бы право провожать ее повсюду, даже и въ тотъ городъ, куда вы дете. Но будьте покойны, вы ничего не проиграете отъ того, что подождете.
— Вы дадите мн въ этомъ клятву?
— Вамъ бы и не пришлось требовать отъ меня этой клятвы, еслибъ у графини де Монлюсонъ не былъ такой характеръ, что она никогда не проститъ мн, если я васъ вызову; но ежели это вамъ можетъ доставить удовольствіе, я даю вамъ слово, что одинъ изъ насъ убьетъ другаго и что я ничего не пожалю, чтобъ этимъ другимъ были вы.
— Посмотримъ; но пока я вамъ все-таки благодаренъ за это слово. Оно мн такъ пріятно, что наканун того дня, когда графиня де Монлюсонъ сдлается графиней де Шаржполь, я непремнно вамъ напомню объ немъ, еслибы вамъ самимъ измнила память!
— Вы — герцогъ д'Авраншъ! вскричалъ Цезарь съ рзкимъ смхомъ; чтобъ это сбылось, надо прежде, чтобъ у меня не осталось ни одной капли крови въ жилахъ!
— Пожалуй и такъ! возразилъ Гуго холодно.
Читателю можетъ показаться удивительнымъ, что съхавшись съ Орфизой, принцесса Маміани не объяснилась съ ней тотчасъ же на счетъ счастія графа де Шиври въ сдланномъ на нее покушеніи. Ей помшало слдующее разсужденіе: какое матерьяльное доказательство его сообщничества въ этомъ покушеніи могла она представить? Онъ былъ такой человкъ, что прямо отрекся бы, положивъ руку на распятіе и стоя одной ногой въ могил! Разорванное платье, нсколько капелекъ крови на галунахъ, удары, которые онъ наносилъ и получалъ — не доказывало-ли все это напротивъ, что онъ бросился на разбойниковъ, чтобъ разогнать ихъ? Его другъ Лудеакъ лишился даже лошади въ этой схватк,
Сверхъ того, какъ уврить, что дворянинъ съ его положеніемъ при двор, пользующійся такими милостями короля, можетъ быть способенъ на подобную низость? А что касается до графини де Суассонъ, которой первой эта мысль пришла въ голову, то нечего было и думать даже говорить объ ней: ея сила служила ей недосягаемымъ оплотомъ; притомъ же, и солгать ей также ничего не стоило.
Всего благоразумнй было, значитъ, молчать и ожидать, наблюдая за всми происками Цезаря, лучшаго случая изобличить его: этого требовала осторожность и на это именно принцесса и ршилась.
Когда все было исправлено и приведено въ порядокъ, путешествіе продолжалось и окончилось безъ приключеній; кареты хали подъ охраной нсколькихъ человкъ, выбранныхъ принцессой изъ числа солдатъ епископа и взятыхъ ею къ себ на службу, и подъ двойнымъ покровительствомъ Монтестрюка и маркиза де Сент-Эллиса, у котораго камень спалъ съ сердца съ той минуты, какъ онъ отрекся отъ недавней злобы противъ своего молодаго друга.
