— Ну, такъ вотъ что, Брискетта! на Пасху, въ полдень, я буду на городской площади и съду верхомъ съ большой Пустерли.
— Значитъ, въ будущее воскресенье?
— Да, въ будущее воскресенье.
— Мн кажется, если такъ, то кавалеръ нашъ найдетъ въ тотъ же вечеръ открытымъ окно на балкон на Вербовой улиц.
Гуго хотлъ достать для этого случая красиваго коня, на которомъ было бы не стыдно сломать себ шею ради хорошенькой двочки.
Дло было не очень то легкое. Куда обратиться, чтобъ достать коня, похожаго на Золотую Узду, знаменитую лошадь Роланда. или на славнаго Баярда, волшебнаго коня Ринальда де-Монтобана? Нсколько лтъ ужь, старый герцогъ де-Мирпуа отдалъ душу Богу; маркизъ де Сент-Эллисъ скакалъ повсюду за своей принцессой. А въ кошельк у Агриппы сомнительно было, чтобъ нашлось довольно денегъ для покупки такого рдкаго коня, какой былъ нуженъ молодому графу Гуго де Монтестрюкъ.
Онъ задумался, какъ вдругъ замтилъ у городскихъ воротъ лакея въ ливре маркиза. Удивляясь, зачмъ онъ тутъ шатается, Гуго позвалъ его. Лакей обернулся и подбжалъ съ радостнымъ лицомъ.
— Графъ, васъ то именно я и ищу! сказалъ онъ. У маркиза есть къ вамъ дло.
— Разв онъ возвратился?
— Да, графъ, только вчера. Онъ послалъ меня къ вамъ, а когда я халъ въ Тестеру, мн кто-то сказалъ, что вы въ город, - я и повернулъ сюда.
— Такъ маркизъ меня ждетъ?
— Въ замк Сен-Сави. И чмъ скорй вы пожалуете, тмъ будетъ лучше. Я даже привелъ вамъ и лошадь съ конюшни маркиза, чтобъ вы скорй туда дохали.
— Само Небо посылаетъ тебя, любезный! Я сяду на эту лошадь, а свою ты отдай Коклико. Я самъ скажу обо всемъ маркизу, а за труды вотъ теб экю, — ступай поужинать.
Черезъ пять минутъ Гуго скакалъ въ Сен-Сави, а вслдъ за нимъ и Коклико, не понимавшій, что это вдругъ за охота пришла графу такъ скакать.
— Отстань! говорилъ Гуго, въ волненьи посылая поцлуи на воздухъ; отстань: я ду искать средства исполнить такую затю, въ которой можно добыть себ славу или потерять жизнь.
— Хороша, должно быть, затя! возразилъ Коклико.
— Такъ ты не хочешь въ ней участвовать?
— Я порядочный болванъ, а все-таки у меня хватаетъ ума, чтобъ не пускаться на опасныя приключенія по своей доброй вол!…
Сойдя съ коня у дверей замка, Гуго встртилъ маркиза, который его ждалъ и бросился къ нему въ объятія.
— Ахъ! мой дорогой Монтестрюкъ, вскричалъ маркизъ, подводя его къ накрытому столу, передъ тобой — несчастнйшій изъ смертныхъ!
— Такъ это, отъ несчастья-то ты сюда и вернулся?
— А ты не вришь? страшное несчастье! продолжалъ маркизъ разрзывая отличный пирогъ.
— Принцесса?…
— Ты попалъ въ самую рану, другъ мой… Ахъ! эта принцесса! А выпьемъ-ка за ея здоровье, хочешь?
Маркизъ налилъ два стакана, выпилъ свой залпомъ и продолжалъ:
— Славное Кипрское вино; рекомендую его теб для печальныхъ случаевъ. Итакъ, я былъ въ Ажак и окружалъ ее самымъ предупредительнымъ вниманіемъ, какъ вдругъ одинъ мстный дворянинъ позволилъ себ взглянуть на нее слишкомъ близко. Я послалъ вызовъ наглецу и мы сошлись на мст. Должно быть, я еще плохо оправился отъ нанесенной тобой раны въ руку: съ перваго же удара разбойникъ прокололъ мн плечо, а вечеромъ я ужь лежалъ въ постели, въ лихорадк и съ фельдшеромъ для компаніи.
— Непріятное общество!
— Вотъ! ты отлично это сказалъ съ перваго же слова; а можешь-ли сказать еще, что случилось на другой день?
— Еще-бы! само собой разумется! Принцесса, тронутая этимъ несчастьемъ и навлекшею его ревностью, поспшила тайкомъ къ постели…
— Принцесса ухала и не возвращалась!
Гуго расхохотался.
Маркизъ стукнулъ сильно кулакомъ по столу.
— Какъ, ты смешься, бездльникъ! вскричалъ онъ. Мн сильно хочется вызвать тебя немедленно, чтобъ ты меня ужь доконалъ совсмъ… Посмотримъ, будешь-ли ты смяться, когда я умру!…
— Ну, отвчалъ Гуго, съ большимъ трудомъ принимая серьезный видъ; еще неизвстно, кто изъ насъ умретъ скорй!… Ты вернулся какъ разъ во время, чтобы помочь мн въ такой зат, изъ которой я, можетъ быть, живымъ и не выйду…
— Ну, ужь наврное не помогу, чтобъ отъучить тебя смяться, животное, надъ несчастьемъ ближняго… Что тамъ за затя?
— Я поклялся съхать верхомъ съ большой Пустерли, сверху внизъ.
Маркизъ подскочилъ на стулъ.
— Да вдь это сумасшествіе! вскричалъ онъ.
— Знаю, и потому-то именно я и взялся за это.
— Ручаюсь, что тутъ замшана женщина?
— Разумется.
— Ну, такъ я поберегу на будущее убдительныя рчи, которыми хотлъ-было тебя огорчить… А для кого же эта безумная затя?
— Для Брискетты.
— Хорошенькой двочки изъ Вербовой улицы? Ну, пріятель, у тебя вкусъ недуренъ! Я не могу смотрть на нее, чтобъ не позавидовать счастью того негодяя, котораго она полюбитъ… У нея такіе глаза, что она кого хочетъ сведетъ въ адъ и станетъ еще уврять, что это рай… Было время, что я, какъ только прійдутъ черныя мысли, шелъ прямо въ лавку къ ея отцу… Бывало, посмотритъ, какъ она ходитъ туда и сюда, да послушаешь, какъ поетъ, что твой жаворонокъ… ну, и горе пройдетъ прежде, чмъ она кончитъ — бывало свою псенку.
— Значитъ, ты находишь, что я правъ?
