— Никому не запрещается гулять по берегу Жера… Если и вы туда пойдете, то черезъ четверть часа, можетъ быть, и меня тамъ встртите.
Гуго сказалъ Коклико, чтобъ онъ подождалъ его въ гостинниц, и пошелъ на берегъ.
Втеръ шелестилъ листьями, солнце весело играло въ вод, погода была ясная и тихая. Черезъ минуту онъ увидлъ подходящую Брискетту съ букетомъ цвтовъ въ рук.
— Ну, графъ! что же вы хотли мн передать? спросила она, слегка покусывая цвты.
— Брискетта, отвчалъ Гуго, мн сказали, что я влюбленъ въ васъ… Сейчасъ я убдился, что мн сказали правду… и подумалъ, что честь велитъ мн сказать вамъ объ этомъ.
Брискетта разсмялась молодымъ и свжимъ смхомъ.
— У васъ какъ-то идутъ рядомъ такія слова, которыя обыкновенно не ладятся вмст, сказала она. Короче сказать, вы меня любите?
— Ее знаю…
— Какъ, не знаете?
— Не знаю!… Съ утра до вечера я думаю объ васъ, о вашей милой улыбк, о вашихъ блестящихъ глазкахъ, объ этой ямочк на подбородк, куда, такъ и кажется, что поцлуй спрячется, какъ въ гнздышко, о вашемъ гибкомъ какъ тростникъ стан, о вашемъ личик похожемъ на розу, о вашихъ ножкахъ, которыя я бы такъ и обхватилъ одной рукой, о вашемъ ротик, аломъ какъ земляника; ночью я вижу васъ во сн… и я такъ счастливъ, что васъ вижу… мн бы такъ хотлось, чтобъ это продолжалось вчно… Если все это — значитъ любить… ясно, что я васъ люблю…
— Въ самомъ дл, мн кажется, что такъ… И вамъ нужно было столько времени, чтобъ это замтить?… Значитъ, эта милая бда случается съ вами въ первый разъ?
— Да, въ первый разъ.
— Какъ! воскликнула она, взглянувъ на него съ удивленьемъ, вы такъ еще молоды въ ваши лта?…
— Мн будетъ двадцать одинъ годъ на св. Губерта.
— О! мн еще нтъ и двадцати, и однакожь…
Брискетта спохватилась и покраснла до ушей.
— И однакожъ? спросилъ Гуго.
— Нтъ, ничего! Это до васъ не касается… Ну, а теперь, такъ какъ вы меня любите и придумали сказать мн объ этомъ, чтожъ вамъ нужно?
— Полюбите меня, какъ я васъ люблю.
Они ушли незамтно по дорожк въ поле; была половина апрля; запахъ былъ восхитительный; изгороди и кустарники похожи были на огромныя гирлянды и букеты цвтовъ; среди шелеста листьевъ слышалось пніе птичекъ. Сквозь деревья блистало лучезарное небо; надъ головами у нихъ качались втки. Брискетта, продолжая разговоръ, взяла за руку Гуго, который шелъ медленно.
— О! я-то! сказала она, это — другое дло!… я вдь не въ деревн жила… я и родилась-то въ город… и многое мн представляется не такъ, какъ вамъ… Знаете-ли вы, что мн нужно, чтобъ полюбить кого-нибудь такъ, какъ вы меня любите?
— Оттого-то я и спрашиваю, что не знаю.
— Хотя едва достаю головой до вашего плеча, графъ, а я горда, какъ герцогиня… я не поддамся, какъ прочія, на красивыя перья и на прекрасныя слова… сейчасъ я васъ выслушала… все, что вы сказали, было очень мило, и я бы солгала, еслибъ стала уврять васъ, что оно мн не понравилось… это такъ пріятно щекочетъ за сердце… но чтобъ полюбить, мн нужно гораздо больше!
— Чего же вамъ еще?
— Мн нужно встртитъ человка красиваго, статнаго, смлаго, щеголя, умнаго, искренняго.
— Ну, такъ что-же? спросилъ Гуго.
— Гм! вы очень красно разсказываете, графъ! Положимъ, это не мшаетъ, но надо еще, чтобъ и дла отвчали словамъ.
— Мн не приходится слишкомъ хвалить себя, но мн кажется, что посл того, что я сдлалъ въ Сен-Сави…
— Правда, вы вели себя отлично… Рыцарь изъ волшебныхъ сказокъ не поступилъ бы лучше. Но эту удаль вы показали только, защищая честь своего имени; а мн… мн бы хотлось такихъ же подвиговъ изъ за меня. Посмотрите на меня хорошенько: разв мн не позволительно желать этого, скажите сами?
И она подставила ему къ самымъ глазамъ такое живое, хитрое и соблазнительное личико, что его такъ и ослпило.
— О! разумется! отвчалъ онъ.
— Отлично! продолжала она, вотъ это-такъ отвтъ: и взглядъ и выраженіе — все тутъ, какъ слдуетъ.
— Но какіе же вамъ нужны подвиги?
— И одного съ меня было бы довольно.
— Да укажите же мн, что именно?
— А еслибъ и указала, вы бы неотступили?
— Нтъ, даю вамъ честное слово.
Брискетта шла все тише и тише, обламывая попадавшіяся на дорог вточки. Глазки ея блестли какимъ-то дьявольскимъ огнемъ; улыбка играла на устахъ; по всему было ясно видно, что ею овладла какая то безумная фантазія:
— Ну, что-жь? повторилъ Гуго, который въ эту минуту не задумался бы сразиться со сказочнымъ дракономъ садовъ Гесперидскихъ, чтобъ только доказать свою любовь.
— Мн всегда казалось, отвчала Брискетта, что еслибъ кто-нибудь ршилъ сдлать для меня тоже самое, что совершилъ когда-то испанскій рыцарь изъ одного хвастовства, то онъ могъ бы смло взобраться на балконъ домика Вербовой улицы.
— Вы тамъ живете, кажется?
Брискетта кивнула головой вмсто отвта.
— А чтожъ именно онъ сдлалъ, этотъ испанскій рыцарь? проговорилъ Гуго.
— А вы разв не знаете этой исторіи? Разъ какъ-то въ праздничный день, на виду у всхъ жителей, онъ храбро съхалъ верхомъ съ Пустерлей.
— А потомъ?
— Какъ, а потомъ? Вамъ кажется, что этого мало? Да онъ двадцать разъ могъ сломать себ шею, этотъ испанецъ.
— Да вдь не сломалъ-же?
— Исторія объ этомъ молчитъ.
