— Да это-то именно и даетъ ему силу!
— Какъ, то, что у него ничего нтъ?
— Да! женщины причудливы! Сколько встрчалось такихъ, которыя рады были разъигрывать роль благодтельныхъ фей въ пользу красавчиковъ, вознаграждая ихъ за всякія несправедливости судьбы… Все, чего нтъ у этого Монтестрюка, помогаетъ ему, все идетъ ему въ счетъ… А твоя кузина, герцогиня д'Авраншъ, нрава прихотливаго и, если не ошибаюсь, очень охотно занялась бы разными приключеніями въ род рыцарскихъ романовъ, въ которыхъ бываютъ всегда замшаны принцессы… Разв ты не замтилъ, какъ взглянула на него, когда приглашала къ себ въ замокъ, и какъ улыбнулась, услышавъ, что сказала ему принцесса Маміани?
— Да, да!
— И это не заставило тебя задуматься? У него есть еще огромное преимущество; у этого проклятаго Монтестрюка, хоть отъ его шляпы и платья такъ и несетъ провинціей, а шпага у него такая, какихъ никто не носитъ со временъ покойнаго короля Лудовика XIII!
— Преимущество, говоришь ты?
— А то, какъ онъ познакомился съ твоей кузиной, ты ни во что не считаешь? Онъ гонится за взбсившеюся лошадью, ловкимъ ударомъ шпагой по ног останавливаетъ ее, лошадь падаетъ всего въ десяти шагахъ отъ страшной пропасти, герцогиня спасена имъ отъ врной смерти… разв все это ничего не значитъ? Вдь вотъ онъ — герой съ перваго же шагу! И она вдь вспомнила же, говоря о своемъ спасител, про дон-Галкора, одного изъ рыцарей Круглаго Стола, если не ошибаюсь!
— Это была просто насмшка!
— Э, мой другъ! у женщинъ бываетъ часто прехитрый способъ сказать правду подъ видомъ насмшки! Воображеніе герцогини затронуто…. Берегись, Шиври, берегись!
— Поберегусь, Лудеакъ, будь покоенъ, и не дальше какъ завтра же пощупаю, что это за человкъ!
Въ то самое время, когда Шиври и Лудеакъ толковали объ Гуго, ему самому приходили въ голову престранныя мысли. Съ самаго утра онъ забрался въ паркъ и цлый часъ бродилъ по немъ. Не обязанъ ли онъ честью объявить Орфиз де Монлюсонъ, что любитъ ее безумно? Если онъ такъ откровенно поступилъ, когда шло дло о какой-нибудь Брискетт, то не такъ-ли же точно долженъ поступить и теперь, передъ герцогиней? Весь вопросъ былъ только въ томъ, чтобы найдти случай къ этому признанію; а это было дло нелегкое, такъ какъ Орфизу окружала цлая толпа съ утра до вечера. Гуго впрочемъ утшился, подумавъ, что если случай и не представится, то онъ самъ его вызоветъ.
Въ тотъ-же самый день встртился случай, самъ по-себ неважный, но его довольно было опытному глазу, чтобъ сразу замтить искру, отъ которой долженъ былъ вспыхнуть со временемъ цлый пожаръ.
Общество гуляло по саду; герцогиня де Авраншъ играла розой и уронила ее на песокъ. Гуго живо ее поднялъ, поднесъ къ губамъ и возвратилъ герцогин. Цезарь покраснлъ.
— Э! да вы могли бы замтить, что я ужь наклонялся поднять эту розу, чтобъ отдать ее кузин!
— И вы тоже могли бы замтить, что я поднялъ ее прежде, чмъ вы къ ней прикоснулись.
— Графъ де Монтестрюкъ!
— Графъ де Шиври!
Они ужь смотрли другъ на друга, какъ два молодыхъ сокола.
— Э, господа! вскричала принцесса Маміани, отъ которой ничто не ускользнуло; что это съ вами? Орфиза уронила розу; я тоже могу уронить платокъ или бантъ. Графъ де Монтестрюкъ былъ проворный сегодня; завтра будетъ проворнй графъ де Шиври, и каждый въ свою очередь получитъ право на нашу благодарность. Не такъ-ли, Орфиза?
— Разумется!
— Хорошо! сказалъ Цезарь дрожащимъ голосомъ и, наклонясь къ уху Лудеака, измнившагося въ лиц, прошепталъ:
— Кажется, дло добромъ не кончится.
— Гм! не спшите, отвчалъ Лудеакъ: Монтестрюкъ не изъ такихъ, что опускаютъ скоро глаза. Притомъ же, я осматривалъ ногу у Пенелопы: онъ чуть не отрубилъ ее съ одного удара. Ну, да и ударъ же! Бдная нога едва держится на сухой жил!
Онъ отвелъ графа де Шиври въ сторону и, покручивая усы, продолжалъ:
— Или и очень ошибаюсь, или твое дло станетъ скоро и моимъ. Замтилъ ты, съ какой поспшностью принцесса Маміани вмшаласъ въ разговоръ? Она ужь что-то очень скоро является на помощь этому гасконцу, котораго видла тамъ гд-то далеко…. Если на его бду она станетъ смотрть на него слишкомъ снисходительными глазами, то графъ де Шаржполь узнаетъ, что значитъ имть дло съ Лудеакомъ.
— Сказать теб правду, возразилъ Цезарь, радуясь случаю дать почувствовать другу такую же ревность, какая и его самого грызла за сердце; мн давно кажется, что эту снисходительность, которая такъ справедливо теб не нравится, съ перваго же дня выказали глаза прекрасной принцессы, предмета твоего нжнаго вниманія. Я повторю теб то же, что ты самъ мн сказалъ недавно. Берегись мой другъ, берегись!
Между тмъ Гуго хотлъ сдержать данное себ слово, а стычка съ графомъ де Шиври еще боле побуждала его сдержать это общаніе, во что бы то ни стало. А разъ ршившись, зачмъ же откладывать? Къ несчастью, весь день проходилъ въ удовольствіяхъ и ни разу не удалось ему встртить Орфизу де Монлюсонъ съ глазу на глазъ.
— Ну, сказалъ онъ себ, наедин или при всхъ, а до завтрашняго солнечнаго восхода она узнаетъ мои мысли.
