Нужно убираться отсюда поскорее, пока меня не обнаружили, но они заполонили всю улицу, никак не проскользнуть.
Я все еще стою за стеной, ночь скрывает меня от их взора. Внимательно высматриваю момент, чтобы проскочить мимо них. Пока его нет, у нас есть шанс улизнуть. Я уже решаюсь рискнуть и проскочить, как Луна на руках ерзает:
— Мама? — сонно лепечет она.
— Тшш, спи, — стараюсь улыбнуться я, и, кажется, она вновь засыпает.
— Эй, я что-то слышал, — грозно сообщает мужчина, стоящий ближе всех к нам.
Он быстрым шагом приближается. В голове за секунду проскакивает множество мыслей: скрыться в доме или… На глаза попадается узкий проход между домами, и я незамедлительно протискиваюсь в него. Впереди виден просвет, должно быть, это выход на соседнюю улицу.
— Здесь кто-то есть, но мне не пролезть.
Затем слышу, как они быстро седлают лошадей. У меня есть всего пара минут, до того как они обогнут дом.
Выбираюсь из проема, топот копыт еще далеко, и я спешу пересечь улицу, вновь скрываясь в переулке.
Уже почти полночь, поэтому и людей почти нет. Каблучки предательски стучат по уложенной брусчатке.
— Они были здесь, — внезапно за спиной раздается его низкий голос.
Ноги подкашиваются, но мне удается удержать равновесие.
Сделав несколько глубоких вдохов, я спешу дальше и оказываюсь на небольшой улочке.
Стараюсь бежать осторожнее, чтобы вновь не разбудить Луну и постоянно оглядываюсь.
Они уже совсем близко.
Из-за невнимательности я налетаю на кого-то, больно приземляясь на пятую точку, и тут же проверяю ребенка. Она в порядке.
Подняв голову, вижу перед собой пожилую даму, а моя рука держится за подол ее платья, за которое я инстинктивно ухватилась при падении и порвала.
— О нет, прошу прощения, — в панике бормочу я.
Только этого мне не хватало. Платье явно дорогое.
— Ну надо же, порвалось, как жаль, — голос аристократки доносится до меня словно через пелену.
Я суетливо оглядываюсь, не замечая протянутой руки.
— Она точно побежала сюда, обыщите каждый угол, не могла она уйти далеко! — доносится до меня приказной тон преследователя.
Луна тоже начинает ерзать на руках, но я поглаживаю ее спину, пытаясь успокоить.
Они повсюду, куда бы я ни побежала, еще и эта нелепость… Нужно встать и бежать без оглядки. Я резко поднимаюсь, глазами ища путь побега, но внезапно на мое плечо ложится чужая рука.
— Не хотите прокатиться со мной? — неожиданно говорит пожилая дама.
— Простите? — уставляюсь на нее я словно на призрака. До этого я не смела взглянуть ей в глаза.
— В моей карете довольно просторно, места всем хватит, — повторяет она, странно разглядывая меня и Луну, жестом приглашая внутрь.
В другой ситуации я бы ни в жизни не села в машину, то есть повозку к незнакомцу, даже такой миловидной старушке, но сейчас у меня просто нет иного выбора. Лучше уж рискнуть, чем попасть в лапы чудовища.
Больше не раздумывая ни секунду, я залетаю в карету. Старушка галантно забирается за мной, и лакей закрывает двери.
Внутри оказывается слишком роскошно. Страшно представить, сколько стоит ее наряд, мне и за всю жизнь не расплатиться с ней.
— Сюда, — слышу совсем близко голос преследователей.
Невольно вжимаюсь в обивку сиденья, прижимая к себе дочь. Топот копыт становится громче. Я даже не дышу, когда они пролетают мимо.
Лишь спустя несколько минут я выбираюсь из оцепления, замечая на себе заинтересованный взгляд старушки, сидящей прямо напротив меня. В карете горит лампа, теперь и я могу разглядеть ее. Седые волосы, уложенные в простую, но элегантную прическу. Красивое приталенное коричневое платье с кружевами, которое я безнадежно испортила. Она смотрит на меня с таким теплом, а ее морщинки лишь украшают ее и придают ее образу доброты, внушая доверие. И я не сразу понимаю, что меня одновременно так притягивает и смущает в ее лице.
Это ее медовые глаза, красиво сияющее под светом лампы.
— Простите, мне очень жаль вашего платья, — бормочу я, прижимая дочь еще сильнее.
Запоздала я со своими извинениями. Она уже явно все поняла.
— Это ерунда, — отмахивается она, ласково добавляя: — Здесь ты в безопасности, дитя.
И я верю каждому ее слову и странному, но доброму пронзительному взгляду.
Она продолжает пристально смотреть на меня, а ее молчание угнетает.
— Как тебя зовут, дитя? — вежливо спрашивает она.
— Мария, меня зовут Мария, — натянуто улыбаюсь.
— Меня можешь называть леди Берта.
— Спасибо вам, леди Берта, — делаю поклон, насколько позволяет сидячая поза и Луна на руках.
— Так, все-таки те головорезы за тобой охотились? — хмурится она.
— Да, — едва слышно отвечаю я. — Мне правда жаль, что испортила ваш наряд, но сейчас я вряд ли смогу возместить вам убытки.
— Оно мне все равно не нравилось. Лучше скажи, с тобой и твоей дочкой все хорошо?
— Мы в порядке, — робко отвечаю я. От ее доброты мне даже не по себе.
— Тебе есть куда пойти?
Мотаю головой.
— Тогда, может, поедешь в мое поместье?
— Это… Вы же меня совсем не знаете и так легко приглашаете к себе.
— Может, и не знаю, но вижу, что ты хороший человек. Ну так, что поедешь? — загадочно улыбается она.
