— Чувак, что с тобой такое? Это же не мы. Почему ты все портишь?
— Заботиться о тебе означает все портить?
— Одно дело заботиться. Совсем другое — пытаться меня запереть.
Он смотрит на меня с выражением, которого я не понимаю. Словно это я туплю, хотя на самом деле тупит он. Я думала, что наш способ тусоваться ясен и четко определен. Мы супергерои. А он не следует сценарию. Если продолжит чудить, придется мне тусоваться с комиксами.
— Признаю свою ошибку. Больше не повторится. — И вот так запросто он снова становится собой, Танцором, и переходит к делу. — В тот день у замка я впервые увидел то, что замораживает эти места. С тех пор многое произошло. Оно каждый день замораживает что‑то новое. Риодан и его люди перерыли весь город, искали тебя. Он разорил половину моих нор. Я перебрался сюда, чтобы скрыться от него подальше. Он убьет тебя, когда найдет.
— Нет, если я убью его первой, — бормочу я с полным шоколада ртом, притворяясь, что это еще не произошло. Когда у тебя есть секрет, за который тебя могут убить, о нем приходится молчать. Вообще со всеми. Конечно, если б я училась на своих ошибках, я должна была бы убить Кристиана, потому что в прошлый раз я не убила тех мерзких шепелявых Фейри, которые съели Алину и выдали меня Мак. Меня немножко раздражает, что Танцор вернулся к делу, словно мы с ним и не ссорились впервые в жизни, потому что для меня это большое дело. У меня уйдет несколько часов на то, чтобы преодолеть тошноту. Когда я нервничаю, я ем. И потому засовываю в рот очередной батончик.
— Даже Бэрронс вышел на охоту. И девчонки из аббатства, с которыми ты иногда зависаешь. В городе становится все холоднее с каждым новым замороженным местом. Люди разбегаются. Никто не знает, что делать, как это остановить, где теперь безопасно. — Он отходит, смотрит на карту. — До сих пор я не смог вычислить схему. Нужно выяснить, что оно ищет.
— В каком смысле «ищет»? — Именно это я почувствовала своим чутьем
— Если только его поведение не является случайной нелогичной методой, неуправляемой никаким биологическим императивом — что я постулирую как условие, антитетичное любой разумной форме жизни, — у него есть цель.
Я сияю, ссора забыта. Обожаю, когда этот чувак говорит что‑то вроде «постулирую» и «антитетичное»!
— Люблю тусоваться с тобой! — говорю я ему.
Он смотрит на меня, как прежний Танцор, только слегка настороженно. Я добавляю улыбке мегаватт до тех пор, пока он не улыбается в ответ.
— Эта цель может быть достаточно чуждой, — продолжает он, — чтобы ускользать от нашего наблюдения, но она есть. Проблема в наших методах. Мы должны мыслить шире, должны оценивать факты непредвзято. Эта штука не из нашего мира. Она не подчиняется нашим правилам и законам нашей физики. Она способна открывать порталы, куда и когда пожелает. Я уже дважды это видел.
— Ты
— Я приглядывал за Неравнодушными, пытался выяснить, кто их хозяин. Никто, похоже, не в курсе, кто основал эту организацию. Несколько ночей назад я отправился проверить одно из их молитвенных сборищ. Церковь, в которой они собирались, замерзла, когда мне оставалось до нее полквартала. Секунду назад они пели, а в следующую я уже ничего не слышал. Казалось, что весь мир замер или я оглох. Я стоял на улице и смотрел. Оно действовало в точности как в Дублинском замке. Вышло из портала, напустило тумана, заморозило все, открыло другой портал и исчезло.
Я вздрагиваю. Он был в половине квартала оттуда! А что, если б он оказался там на минуту раньше? Потом у меня возникает мысль еще хуже. Что, если бы я не могла найти его целый месяц? Стала бы я стоп–кадрировать от одной ледяной скульптуры к другой и ждать, когда они растают, гадая, не окажется ли очередная из них моим другом?
И мне вдруг становится стыдно.
— Чувак. Прости, что меня так долго не было.
Он вскидывает голову и отвечает улыбкой, которая, на фиг, убивает меня.
— Чувиха. Спасибо. Рад, что ты вернулась.
— Я слышала, ты спас мне жизнь в ту ночь, в церкви. Ты крут.
— Нет, это ты крута.
Мы улыбаемся друг другу, и кажется, что так проходит целый райский час. Между нами снова все хорошо.
Мы начинаем без умолку болтать, словно вообще ничего не случилось. Он рассказывает мне, что узнал о новых бандах, формирующихся в городе. Я рассказываю ему о библиотеке короля Невидимых. Не могу я держать такую потрясную информацию при себе. И по блеску его глаз понимаю, что он до смерти хочет сам ее увидеть.
Он рассказывает мне об огромном огненном МФП, который почти сжег аббатство дотла! МФП испарял железо и бетон и если бы прошелся по самому аббатству, не осталось бы ничего. Но люди Риодана остановили его и как‑то зафиксировали на месте, привязав к земле. Мне не нравится, что возле аббатства торчит такая штука, пусть даже привязанная. Я от этого нервничаю.
