В оковах льда полностью

— Лето, — говорю я, улыбаясь. Скорее бы оно пришло! В аббатстве засадят огороды и будут выращивать разные овощи для такого рагу, что я ела в Честерсе. И как только все это созреет, я буду заскакивать к ним чаще! Можно будет набрать рюкзак батончиков и стоп–кадрировать по Ирландии в поисках коров, коз или овец. Может, даже свиней.

— А–фигительный бекон! — Мой рот наполняется слюной от одной только мысли о нем.

Но прямо сейчас у меня уйма дел, и пробираться по такому снегу и льду сложно. Я не могу стоп–кадрировать на большие расстояния, приходится сбрасывать скорость и заново фиксировать все на мысленной модели. Каждый раз, когда я замедляюсь, я рискую отморозить пальцы на руках и ногах. Сейчас ночь, ледяной бриз дует с океана, и, клянусь, даже без ветра вокруг не выше минус тридцати!

Я достаю из памяти модель, пролетаю четверть квартала, останавливаюсь, переделываю ее. Стоп–кадрирую на сорок футов, скольжу по льду за угол, врезаюсь в сугроб, качусь кувырком и все это время переделываю модели. Затем врезаюсь в стену здания, резко выдыхая целое облако пара. Я ругаюсь и потираю бок. Завтра я снова буду одним сплошным синяком.

Первым делом нужно напечатать новый «Дэни дейли», раньше, чем Нам–все–равно–мы–Душные выпустят свой листок и полностью переврут все новости. Людям нужно знать все детали: что злодей, замораживавший людей, умер, что они снова могут шуметь, что снег правда растает и, как бы сейчас все вокруг ни выглядело, лето действительно к нам придет. Им нужно знать, что я вернула себе меч и больше не беззащитна. Что я снова собираюсь нести службу 24/7, следить за всем и охотиться на Алую Каргу, которая получит у меня, как только я узнаю, как ее убить и вернуть Кристиана.

Завтра я обойду Дублин, медленно, буду по хрусту снега обнаруживать выживших и отводить их к еде и воде. А это значит, что у Риодана в Честерсе будет больше народу. Наш город пережил удар за ударом: сначала Падение Стен, потом беспорядки, потом еду кто‑то украл и где‑то спрятал, а теперь вот убийственная зима посреди весны. Я думаю, нам пора привыкать к тому, что жизнь больше никогда не будет предсказуемой. Подозреваю, мы потеряем еще больше людей до того, как курс переменится. Большинству сложно переживать перемены. Но не мне. Я люблю заново себя создавать. Изменения означают, что ты снова делаешь выбор. Становишься чем‑то новым. Если только ты не мертв, как Алина. Тогда тебе больше никогда не придется выбирать. Вот почему я заставлю Риодана поделиться со мной секретом бессмертия.

Я снова замедляюсь, чтобы обойти большую кучу заледеневшего снега. Стою там, снова начиная грузиться, потому что думаю обо всех тех призраках, которых иногда вижу на улицах, и тут вдруг чувствую, как что‑то острое упирается мне в спину.

— Брось свой меч, Дэни, — очень мягко говорит Мак у меня за спиной.

— Ага, щас. — Словно я правда на это куплюсь. Я хихикаю. Я и мое гиперактивное воображение. Словно Мак действительно может подобраться ко мне сзади, а мой суперслух меня не предупредит. Словно она вообще выйдет в ночь без своего МакОреола. На мне надет мой, и я точно знаю его яркость. Если бы она стояла за мной, света было бы вдвое больше.

Я стоп–кадрирую.

Точнее, пытаюсь.

Ничего не происходит. Как те два раза с Риоданом, когда я внезапно оставалась совсем без сил. Без бензина в баке, без мотора внутри.

Я зажмуриваюсь изо всех сил и пробую снова.

И все так же стою на месте.

Все так же чувствую спиной острый кончик копья.

— Я сказала, брось свой хренов меч, — повторяет Мак.