Внезапно Риодан оказывается в дюйме от меня, а его рука за подбородок поднимает мое лицо вверх.
— Ты никогда не будешь «просто». Цунами никогда не стать «просто» волной.
— Отпусти.
— Этим ты мне и нравишься. Волны банальны. Цунами меняют жизнь Земли. При хорошем раскладе — даже цивилизаций.
Я моргаю.
— Однажды ты станешь потрясающей женщиной, Дэни.
Никогда не знала, что моя челюсть может отвиснуть аж до тротуара. Рук не хватит, чтобы ее подобрать. Ага, мух ловлю, и вообще в мой рот сейчас можно на грузовике въехать. Риодан что, сказал мне, типа, комплимент? Ад уже замерз? Птицы полетели хвостами вперед? Мне от этого так неуютно, что хочется содрать с себя кожу от нервной чесотки. Три четверти луны за его головой, лицо теряется в тени.
— Чувак, это я знаю. И все это знают. Я же Мега. Типа, сокращение для «Альфа и Омега». — Я стряхиваю его руку и проскакиваю мимо.
Он смеется.
— Кое с кем ты можешь и подраться за этот титул.
— Давай двигаться, — сержусь я. Я так отвлеклась от работы, что это бесит. — Сегодня ночью я с тобой на ограниченное время. Мне нужно издать новый «Дейли». Люди должны узнать про Ледяного Монстра.
Я оцениваю обстановку и стоп–кадрирую.
— Однажды этот парнишка погибнет из‑за тебя, Дэни, — говорит Риодан за моей спиной.
— Чувак, да чтоб ты сгнил в чистилище. Бэтмен никогда не умрет. Танцор тоже.
Когда мы добираемся до церкви, я закатываю глаза.
Пять Светлых стоят перед разрушенным собором, посреди осколков, разорванных сборников песнопений, листки которых разлетелись повсюду, обломков органа и разнообразного мусора.
— Как думаешь, мой меч уже оттаял? — спрашиваю я, сжимая кулак на пустом месте, где должна быть рукоять. Я вижу Фей, которые умеют телепортироваться, и думать могу только об одном: у меня нет меча. Будто эта мысль не возникает у меня каждую секунду.
— Детка, ты идешь на рекорд.
— Нет, ну он же мог.
Светлые разговаривают и, хотя знают, что мы здесь, полностью нас игнорируют. Я тоже их игнорирую. Они невероятно прекрасны, но я стараюсь не смотреть на их лица. Не повторять той ошибки, которую допустила с В’лейном. Не поддаваться этой их красоте: она затягивает. Не думать, что они чем‑то отличаются от Невидимых. Только потому, что они золотые, и бархатные, и с разноцветными глазами, и обалденно привлекательные. Кристиан тоже обалденный и привлекательный. И складирует мертвых женщин за кроватью.
Я чувствую, что как минимум один из них сильно фонит сексуальностью, но они ее приглушают. Это меня беспокоит. Феи не приглушают своих эффектов, если только ничего не задумали и не пытаются притворяться не такими, как есть.
— Чертовы Феи. Как бы мне хотелось, чтоб все они просто сгинули.
— Тогда как бы мы развлекались.
Я хихикаю. Он все понял. Я вытаскиваю смартфон и фотографирую, собираясь уже достать новый пакет, наплевать на Фей и заняться делом.
Внезапно передо мной происходит возмущение в воздухе. Секунда уходит на то, чтобы до меня дошло. Один из Фей только что попытался ко мне просочиться и сделать какую‑то гадость. Риодан сбил его с курса, они столкнулись. Фейри теперь выглядит, как сердитый кот — щурится, спина дергается, радужные глаза полыхают огнем. Я видела его в Честерсе. Он распробовал человеческих женщин, а глупые овцы с ума по нему сходят, ведутся на его облегающие кожаные штаны, открытые у ворота рубашки, золотые гладкие волосы и кожу. Риодан стоит между ним и мной, расставив ноги и скрестив руки на груди. Он как гора. Ничто не проскочит мимо, если он этого не захочет. И меня бесит, что он мне тут нужен. Будь у меня меч, ни один Фейри не решился бы на меня прыгать! Я привыкла, что они меня больше уважают. Теперешнее положение злит.
Фейри холодно говорит:
— Его Величество не позволяет запечатлевать свое обличье в маленьких человечьих коробочках. Карлица отдаст мне коробку.
Карлица?
— Я не карлица. Я молодая, и я все еще расту. Мы называем их камерами, козел.
— Для кого он величество, — говорит Риодан.
— Для нас. Для вас. Для всех, кому он позволяет жить. Отдай мне коробку, или карлица умрет.
— Вот только попробуй, — говорю я. — Феи получше тебя пробовали. И похуже тоже. Все оказались вкусными. С кетчупом. Горчицей. И луковыми колечками.
— Нужно было остановиться на кетчупе, детка, — говорит Риодан. — Иногда умеренность — благо.
А Фейри он говорит:
— Королева Эобил.
— Никогда не была нашей истинной королевой. Ее нет. У нас новый правитель. Наш благой свет — Король Р’йан.
— У Фей матриархат, — говорит Риодан.
— Был. Мы решили, что пришло время новых правил. Если бы не порочность женщин, многие из нашей расы не погибли бы. Если бы не ее глупость, мерзость не вырвалась бы на свободу. Она была даже не Фейри, — скалится он. — Она начала бытие как одна из вас! Унизительно подчиняться смертной, которая притворяется…
— Довольно, Вэлвет, — говорит Р’йан. — Мы не объясняем себя людям. Убей карлицу и принеси мне коробку.
— Я не карлица. — Рука сжимается там, где раньше была рукоять меча.
