В оковах льда полностью

— В яблочко. Я ведь Мега, помнишь? Которая кому угодно напинает задницы по всему Дублину! — Не знаю, что с ним такое. Он не дает правильных ответов на мои речи!

— Способность защитить самого себя абсолютно не релевантна[86]> к манерам индивида или эмоциональному отношению других.

— А?

— Не говори мне, что чувствовать, а что нет. Хочу волноваться о тебе, и буду, и плевал я на все.

— Вот только хамить не надо.

— Я не хамлю. Я обижен. Тебя не было почти месяц. Уворачиваясь от, гоняющихся за тобой день и ночь напролет уродов-психопатов, анализируя улики и пытаясь спасти этот город, я побывал на каждой образовавшейся ледяной сцене. По два-три раза на дню. Знаешь, зачем?

— Собрать больше образцов?

— Ожидая, когда они оттают, чтобы можно было увидеть, нет ли там внутри тебя. Мертвой. Которая, никогда больше со мной не заговорит.

Я смотрю на него. Мы никогда не говорили о таких вещах. Для меня это попахивает клеткой. Словно появился еще один человек, перед которым должна отчитываться. Как будто моя жизнь итак уже не принадлежит слишком многим другим людям.

— Теперь мой меч снова со мной, — сухо говорю я. — И льдом меня не сковать.

— Как бы не так. Эти два утверждения так же не релевантны. Неа. Мимо. Меч не защитит тебя от ледяных оков. Я оставлял записки для тебя в кладовой каждого своего убежища и всех твоих, которые смог найти. И знаешь, сколько вестей я получил? Нисколько. В течение почти целого месяца.

— Чувак, все понятно. Тебя выбесило, что ты не мог меня разыскать. Жаль, что меня не посадить на поводок, да? Тогда, может, сразу в клетку? — озверела я. Думаю, это наша первая с ним за все время ссора. Меня просто выворачивает от этого.

— Извини, что полон дерьма, но я забочусь о тебе.

— Чувак, да что с тобой? Мы совсем не те. Зачем все портишь?

— Заботиться о тебе — значит все портить?

— Забота это одно. А сажать на цепь — совсем другое.

Он одаривает меня непонятным взглядом. Как будто я туплю, хотя на самом деле тупит он. Я думала, что в нашем совместном зависании — все ясно и четко определено. Мы супергерои. И не придерживаемся сценария. Если его продолжит заносить, я сруливаю с комиксов.

— Мой косяк. Больше этого не повторится. — Вот так, легко и просто он снова стал Танцором, весь из себя деловым. — Тогда в Замке я впервые смог увидеть, что все замораживает. С тех пор многое произошло. Новые замороженные очаги появляются практически ежедневно. Риодан и его люди прочесали весь город в поисках тебя. Он нашел половину моих тайных убежищ. Мне пришлось перебазироваться сюда, чтобы к чертям свалить от него подальше. Он убьет тебя, как только найдет.

— Нет, если мне удастся убить его первой, — бормочу я с набитым батончиком ртом, делая вид, что уже не сделала этого. Если хранишь секрет, за который тебя могут прибить, ты держишь язык за зубами. И никому его не рассказываешь. Потому что, если бы я училась на своих ошибках, то убила бы Кристиана, вместо того, чтобы оставит его, как тех придурошныш шепелявых Фейри, что съели Алину и сдали меня Мак. Я чутка раздражена тем, что Танцор так быстро вернулся к своему прежнему состоянию, будто у нас не произошла только что первая размолвка, потому что для меня это много значит. Уйдет не один час, прежде чем утихнет тошнота и волнение. Меня пробивает на хавчик, когда я нервничаю. Я запихиваю еще один батончик в рот.

— Даже Бэрронс вышел на твои поиски. Как и те девчонки из аббатства, с которыми ты время от времени зависала. С каждым новым обледенелым очагом в городе становится все холоднее. Люди напуганы. Никто не знает, что делать, как это остановить, или, где удастся как можно дольше перекантоваться в безопасности. — Танцор отходит и смотрит на карту. — Я до сих пор не в состоянии распознать систематику. Надо понять, что он ищет.

— Что ты имеешь в виду под словом «ищет»? — Именно такое же чувство посетило мои ши-видящие рецепторы, но ведь у Танцора их нет. Меня немного отпускает. Не знаю, из-за конфет это в моем желудке или потому, что переключилась на рабочий лад.

— Если только оно не передвигается хаотически без всякой на то логики, не будучи ведомое каким-то биологическим императивом[87] — что я антитетический постулируюлюбому разумному существу — у него есть цель.

Я растягиваю губы в ослепительной широченной улыбке, наша ссора забыта. Я тащусь от этого парнишки, со всеми его: «постулирую»[88] и «антитетический»[89]! и восклицаю:

— Обожаю с тобой зависать!

Он отвечает взглядом старого доброго Танцора, но все же немного настороженным, поэтому я повышаю яркость своей улыбки, пока он не отвечает тем же.

— Наша цель достаточно чужеродна, — продолжает он, — поэтому и ускользает от обнаружения, но она прямо там. Наших методов не хватает. Нам стоит выйти за рамки ординарного мышления и добыть факты без предрассудков. Эта штука не из нашего мира. Она не подчиняется ни нашим правилам, ни законам физики. Похоже, она способна открывать портал там, где ей вздумается. Я дважды видел, как штуковина это проделывала.