Он смотрит на меня невидящим взглядом. Его рука по-прежнему зависает в паре сантиметров от моего лица, я отвожу взгляд и думаю о диких зверях и о том, как они атакуют, учуяв страх. Не то чтобы я вся тряслась от страха, но когда смотришь на Принца Невидимых, даже зная, что он начал свою жизнь человеком, сложновато предсказать, что может случиться в следующий миг. Это не тот случай, когда я могу запечатлеть все на своей ментальной сетке и ускользнуть в режиме стоп-кадра. В этой полосе препятствий слишком много неизвестных переменных.
Он опускает руку,так и не прикоснувшись ко мне, встает с кровати и направляется в сторону кухни. Опирается кулаками на стол и опускает голову, стоя спиной ко мне. Он стал крупнее с тех пор, когда я видела его на моей водонапорной башне. Его рубашка на спине в пятнах крови, и выпирающие под ней бугры смотрятся неестественно. Жуткое зрелище.
Я ползу к краю кровати, что ближе к выходу, и уже рассчитываю просто свалить, когда понимаю, что на мне слишком мало одежды, чтобы даже просто с нее встать. А если короче, то только нижнее белье. Я ныряю обратно под одеяло и поджимаю колени к груди. Не то чтобы я хотела обратить внимание на этот факт, но шныряние глазами по сторонам ничего не дало.
— Одежда где?
— Уничтожена.
Он меня раздел! Похоже, и отмыл тоже, потому что засохшая на мне кровь отсутствует. Срань господня! Невидимый Фейри, у которого куча проблем с таким диким нравом, секс с которым может оказаться смертельным — раздел и отмыл меня.
— А у тебя не найдется для меня другой одежки?
— Не говори со мной таким тоном.
— Каким?
— Таким, словно я какой-то больной маньяк-педофил. Я не псих, а ты не ребенок. Я тебя раздел, девушка. Я тебя вымыл. Я тебя излечил. Я тебя никогда не обижу.
— Как ты меня излечил?
— Поделился с тобой своей кровью.
Мой рвотный рефлекс мгновенный и бесконтрольный. Я издаю сухой и громкий рвотный позыв. В отличие от других известных мне личностей, для меня кровопитее звучит не так круто. Скорее блевотно. Как и с поеданием плоти Невидимых; никогда не делала и не собираюсь. В этом плане я останусь девственной на всю жизнь. Меня даже не соблазняет возможность стать сильнее и быстрее, чем я сейчас. Слушайте, если уж начертили линии на песке, так давайте придерживаться их. Это особенно важно тем более, когда песок под ногами и без того такой зыбкий.
— Она очень мощная. Работает лучше плоти Невидимых. Несколько капель в рот и… — Он разворачивается и улыбается мне. Я задумываюсь. На его лице проступают подкожные тату, затеняя выпуклости и впадинки, осложняя угадывание, что означает изгиб его губ, — у меня вопрос получше: ты бы предпочла умереть?
Для меня ответить на него проще простого. Я бы никогда не выбрала это. Ни при каких обстоятельствах. Я готова выживать любой ценой. Всегда.
— Нет. Спасибо, чувак, за кровь. Во всех смыслах. — Очень не хочу признавать эту следующую часть, но вполне уверена — что так правильно: — Ты спас мне жизнь. Я не забуду. — Я улыбаюсь ему в ответ, а потом просто сижу там, пытаясь, не разинуть от удивления рот на его реакцию. Он полностью преображается, и я вижу Горца, которым он был. Его глаза становятся карими и озорными, и он выглядит как парень из колледжа, будто и не менялся; татуировки отступают с его лица. Мышцы расслабляются, разглаживаются, и внезапно его тело начинает выглядеть более человеческим.
Он бросает мне шоколадный батончик. Я ловлю его, разрываю обертку, вгрызаюсь и громко жую, начиная планировать, как вернуть меч. Я знаю Джейни. Он понимает, что если я выживу, то приду за ним, таким образом, он заберет его куда подальше, где, по его мнению, я не смогу до него добраться. Он не захочет попусту отвлекать слишком многих своих людей на его охрану, потому что они нужны ему, сражающиеся на улицах. Я трачу пару секунд на попытку допетрить, где бы он его сныкал, затем понимаю, что не имею ни малейших соображений по этому поводу. Все, что мне остается — шпионить и следовать за ним к тем местам, где он содержит пойманных Эльфов, чтобы потом с ними покончить. Не может же он быть настолько глуп, что бы действительно думать, будто в состоянии его удержать!
— Погоди, я раздобуду тебе одежду, — говорит Кристиан.
Он галопом уносится, плавно переставляя длинные ноги, а не скользя, как делают другие принцы. В противоположном углу комнаты он зарывается в шкаф и возвращается с фланелевой пижамой — штанами на завязках и огромным кремовым рыбацким свитером.
Я одеваюсь под одеялом, крепко завязав на талии шнурки штанов, и не менее ста раз закатав штанины и рукава. Потом бросает мне пару свернутых в клубок носков и направляется к кухне. Я сижу, все еще отвлеченная размышлениями о Джейни, поэтому не успеваю их поймать. Они пролетают мимо меня, ударяются о стену и падают в зазор между стеной и кроватью. Я перекатываюсь, протягиваю руку и начинаю шарить в поиске носков.
Через секунду приходит озарение, чего коснулась моя рука.
Волосы. Ведущие к голове. В узком проеме между кроватью и стеной лежит голова. Я замираю от ужаса и отвращения.
