В оковах пропасти полностью

Запах брал начало у двери того самого жильца, который пытался прокрасться в мою квартиру. Дальше след алой цепочкой вёл вниз, и, судя по натоптанному участку возле выхода, человек долго колебался, прежде чем выбраться на улицу. В итоге, выживший нашёл в себе решимость открыть дверь и переступить порог.

“Запах не совсем свежий. По концентрации ему около половины суток... Может чуть меньше.” – Примерно предположил я и присел на корточки, для удобства приспустив маску. – “Скорей всего, этот человек покинул дом как раз после того, как я вернулся. К тому же, он ушёл с концами... Нет следов его возращения.”

В том, что мне лишь сейчас довелось узнать об этом событии, не было ничего удивительного. Из-за эволюции я оказался вынужден оставаться в своей квартире и никуда не выходить. Тем не менее, многое менялось, раз последний здоровый жилец сего дома ушёл. Теперь я мог чувствовать себя спокойней и не подвергаться провокационным мыслям, что где-то поблизости ошивается живой человек с ярко-алым контуром питательности. Дальнейшая судьба соседа меня как-то не интересовала, поэтому я решил забыть о нём и заняться другими делами.

Реализация моего плана прошла без каких-либо загвоздок. Я забросил мясо на крышу крыльца, подождал, и уже спустя четверть часа у входа в дом скопилась тройка зомби. В основном это были мои безранговые сородичи, хотя потом к подъезду подошёл один зомби-мясник. Предположительно заражённый принадлежал к первой ступени – «Бродячий», а также выглядел слегка массивней остальных, что являлось неплохим подспорьем для обороны. Данная особь всех растолкала и начала рыскать возле ступенек, желая как можно быстрей добраться до лакомого куска, однако искомый объект находился вне досягаемости.

Мясо исправно приманивало и удерживало зомби, которым предстояло прослужить в роли препятствия для мародёров. Тем не менее, я засомневался, что этот метод и впрямь будет действовать в течение целой недели. Продукт мог испортиться раньше времени, так как самый жаркий час дня приходился на ту сторону здания, где располагался вход в подъезд.

“Мною не была взята в расчёт погода... Надо подыскать другое место с тенью, либо подумать над новым способом.” – Посетила меня мысль, пока я следил за поведением сородичей.

Не в силах задрать голову вверх, из-за недостатка подвижности тела, заражённые резко дёргались и клацали зубами, как слепые шакалы. Между прочим, далеко не все особи толпились под карнизом крыльца. Некоторые представители умалишённого «Общества» шныряли в относительной близости, но вынюхивали в совершенно неправильных направлениях, словно их в какой-то степени обделили чутьём.

“По всей видимости, способность более точно определять расположение добычи, с подсветкой контура, есть только у обладателей двух единиц восприятия и выше.” – Сделал я очередное предположение, прежде чем покинуть двор и прогуляться до супермаркета. – “Насколько могу припомнить, именно так произошло в моём случае…”

Очевидно, что у зомбированных людей заметно разнились начальные параметры. Кому-то ещё перед достижением первого ранга повезло сохранить слегка повышенную физическую силу и получить острый нюх. Другие оказались менее везучими, поэтому они по сей день возились в низших эшелонах. Медлительные и практически лишённые чутья, такие особи всё больше отставали в развитии от остальных, слабели, а их глазницы и губы ссыхались под лучами беспощадного солнца. Летний зной превращал подобных существ во что-то ужасное, худое и страдающее, но смерть не спешила прекращать мучения этих бедняг. Смотря на них, я невольно предавался уже беспечно позабытым воспоминаниям, что когда-то и сам стоял на этой грани.

У меня имелось время поразмышлять о важном и не очень, бесцельно фланируя в тени высотных домов. Было видно, что на улицах города опять сокращалась численность моих сородичей, да и существенное преобладание безранговых исчерпывалось. Мясники, хищники и живоглоты продолжали занимать меньшую часть среды обитания, однако теперь они встречались гораздо чаще, чем ещё вчера. Пропорции менялись. Вместе с этим, вроде бы разобщённый «мир» инфицированных людей, у которых коллективность, и то, бестолковая, проявлялась лишь в погоне за едой, выходил на новый уровень.