— Не за что, директор, — кивнула женщина, покидая кабинет.
Стоило двери закрыться, как Дамблдор скинул благодушное выражение лица, задумавшись над полученной информацией и слитыми во флаконы воспоминаниями Помфри. С Поттером что-то не так.
Мальчик слишком спокоен. Поменялись голос, манера речи, исчезла детская эмоциональность, а вечно сутулая спина неожиданно выпрямилась, словно бы он привык носить форму и стоять на плацу. А манера двигаться…
Отправив содержимое флаконов в думосброс, Альбус склонился над образовавшимся туманом и принялся ещё раз внимательно наблюдать за поведением Поттера во время общения с Помфри.
«Что мы имеем? — мысленно спросил себя Дамблдор, следя за каждым движением первокурсника, — Дыхание ровное, глубокое, чуть прерывистое, кожа слишком бледная, глаза… Постоянно бегают по помещению, словно бы ищут что-то. Спина неестественно прямая. Ноги напружинены, а руки… Черт! Это же ребенок, а не взрослый человек, — фыркнул волшебник, выныривая из воспоминаний целительницы, — Он попросту боится. Классические симптомы страха и готовности спасаться бегством.»
Вернувшись в своё кресло, Альбус задумался. Мужчина собирался позднее ещё раз изучить воспоминания целительницы, а уже после этого принимать окончательное решение по поводу Поттера. Пока же, явных доказательств подмены не было. Кровь — всё нормально. Проверка сознания показала воспоминания самого Гарри. Уж как выглядит дом Вернона и Петунии Дамблдор прекрасно знал — неоднократно навещал эту семью, проверяя состояние мальчика и удостоверяясь в том, что сестра Лили не сказала ничего лишнего, а ментальные программы, заложенные в семейство Дурсль работают как надо.
Вернувшись к анализу воспоминаний целительницы, Альбус отметил, что фразы мальчик строит точно так же, как и раньше, но при этом говорит тихо, словно бы у него почти нет эмоций или он их держит под жестким контролем. Взгляд несколько запуганный, но твердый, как и у покойного Джеймса… Юный Гарри вообще похож на отца, разве что имеется странность с его ростом и телосложением. При этом, Петуния его голодом не морила, даже лечить пыталась.
«Неужели, крестраж так влияет на Поттера? — мысленно хмыкнул Альбус, — Если да, то понятно почему мальчик такой худой, мелкий и нескладный. Впрочем, ещё рано делать выводы. Всё же кровь Эванс тоже может о себе давать знать. Жена Джеймса до третьего курса тоже не отличалась ростом и была самой низкорослой среди девочек. А вот в тринадцать лет неожиданно выросла, обогнав своих сверстниц и самого Поттера. Возможно, что сын Джеймса и Лили перенял у девушки не только цвет глаз…»
Окончательно успокоившись, Дамблдор принял решение оставить ситуацию в её нынешнем виде. Разве что домовики и портреты теперь будут пристально наблюдать за конкретным студентом и докладывать о его действиях. Времени это отнимет не мало, но куда лучше, если окажется, что в школе обосновался Том, замаскировавшись под национального героя.
«Стоп! — дал себе мысленную оплеуху Альбус, — Том не выпустил бы из рук палочку и не стал бы вступать в бой на близкой дистанции. Он использовал бы Аваду или нечто другое, но уж точно не молнии. Да и эти акробатические прыжки ему совершенно не свойственны. Риддл был помешан на своем статусе, титуле Лорда и странной пафосности, порой запредельной и вредной для него самого. Не в его стиле и привычках разбрасываться молниями фиолетового цвета, прыгать словно примат и бросаться тыкать пальцами в глаза чудовищ. Да и рефлексы с привычками, приобретенные за десятилетия использования магии никуда не денутся, даже если он сменит тело.»
Последние мысли привели Дамблдора к мнению о том, что Поттер всё тот же, но находящийся в состоянии шока после произошедшего. А реакция… У каждого разумного существа своя реакция на стресс и опасность его вызвавшую. В данном случае, мальчик попросту замкнулся, как уже бывало во время его жизни с Дурслями. Оставалось разобраться с тем, как именно он смог полностью исцелиться после смертельного ранения, а потом расправиться с троллем.
Что удивительно, но Дин и Симус совершенно нормально восприняли смену отношения к Уизли и Лонгботтому. Мальчики после ванных процедур остались вместе со мной, постоянно рассказывая какие истории из своих школьных будней, предшествовавших поезде в Хогвартс. Не относясь к знатокам детской психологии, я не мог понять, что им нужно. То ли простого общения, то ли они беспокоились, ибо история о моем тесном знакомстве с троллем, как оказалось, уже стала достоянием общественности. Вполне возможно, что у первокурсников присутствовал и сугубо шкурный интерес, но в последнее мне с трудом верилось. Детишкам одиннадцать лет и они далеко не ситхами воспитывались. Вряд ли дети будут строить далеко идущие планы в отношении меня.
