— Хочешь сказать, что мальчика подменили на двойника? — хмыкнула Эмма, — Дорогой, это уже твоя паранойя… Или что там у тебя?
— Ага, а наша дочь учится не в школе колдунов и ведьм, а…
— Стоп.
— Вот именно! — возмутился Дэвид, — Я не знаю как и что с этим Поттером произошло, но если это ребенок, то я проститутка-негритянка из Новой Гвинеи! Дети себя так не ведут. Ни один ребенок не сможет два месяца к ряду добровольно учиться, тренироваться и просиживать в библиотеке.
— Их там четверо таких, — напомнила Эмма, — Включая нашу дочь.
— Наша дочь — дура, — фыркнул Дэвид, — А Поттер ядро их компании, который мотивирует этих Томаса и Финнигана своим примером. Исчезни Поттер, они оба скатятся до общего уровня, на каковом были до Хэллоуина…
— Послушай, — вздохнула Эмма, — Хватит применять твои штучки в отношении нашей дочери. Прекрати её допрашивать по поводу и без повода. Как минимум, это не красиво… Это для начала.
— А для конца, она не вернётся в Хогвартс, — произнёс Дэвид, делая глоток виски.
От этих слов у Гермионы внутри всё заледенело. Магия. Волшебство. Как ни назови. Эту силу девочка уже успела если не понять, то распробовать и осознать что она может дать. Теперь, когда ей подвластны очень многие вещи, а в будущем, Грейнджер вырастет и станет могущественной волшебницей, нынешние ограничения исчезнут и… Гермиона сама не понимал, что последует за этим самым «и…», но отчетливо осознавала, что не готова отказаться от такой неожиданной силы. Она кружила голову своими перспективами и возможностями, пусть и гипотетическими. Да и как теперь было можно отказаться от чувства собственного превосходства над всеми теми одноклассниками, что когда-то задирали её? Они точно не могут всего того, что ныне подвластно Гермионе!
— Не смей ломать нашей дочери жизнь! — словно бы прочитав мысли девочки взвизгнула Эмма, — Не будь уродом и скотиной, Дэвид!
— Этим мы её спасем от громаднейшей ошибки, — ответил мужчина, принявшись расхаживать по комнате, — Максимум, что в текущей ситуации допустимо — перевести её в другую школу.
— Нет в нашей стране других школ! — воскликнула Эмма, — А отправлять Гермиону на континент — не выйдет. Ты и сам прекрасно знаешь, что у нас не хватит денег на Французскую школу. Про Дурмстанг я вообще молчу. Не известно что там с ней будет… И это при том, что у нас нет никаких способов связаться с этим заведением. Мы даже не знаем учатся ли там девочки…
Родители Гермионы всё больше переходили на повышенные тона, порой переходя на крик. И чем дальше, тем сильнее накалялась обстановка, а слова спорщиков становились эмоциональнее. Сама первокурсница прекрасно понимала — на первом этаже их дома сейчас решалась её судьба. Этот факт её беспокоил. Если отец сможет добиться своего, то… О магии придется забыть. Как и о едва обретенных друзьях.
— Тогда пускай заканчивает обычную школу, — отмахнулся мужчина, — Там, во всяком случае, по женским туалетам не бегают тролли и не сидят трехголовые псины.
— Дэвид!
— А ещё я смогу отправить в тюрьму того урода, что вздумает бить мою дочь!
— Дэвид! Хватит! — подошла к мужу Эмма, — Остановись. Давай пойдем спать, завтра поговорим с Гермионой…
— Не о чем разговаривать, — покачал головой мужчина, — Всё решено.
На первом этаже стало тихо. Именно эта тишина пугала Гермиону больше всего. От осознания приближающейся катастрофы девочка закрыла лицо руками, стараясь сдержать слезы. Именно по этой причине мрачный голос матери стал для неё чем-то подобным спасательному плоту в бушующем океане эмоций.
— В таком случае, дорогой, — вздохнула Эмма, — Я подам на развод. Заберу дочь. Дам ей возможность выучиться где угодно… Но тебя, за то, что ты вздумал сломать ей жизнь, я утоплю в судах и оставлю нищим. Или тебе напомнить чьё наследство стало основным капиталом в нашей клинике? Того, что ты заработал в армии, а потом в лондонской челюстно-лицевой клинике не хватило бы даже на получение лицензий…
Мужчина посмотрел на свою супругу, мрачнея на глазах.
— Потому, запомни — не смей мешать нашей дочери строить свою жизнь. Я ей в этом помогу, поскольку сама она ещё маленькая и глупая. Ты меня понял, мой родной? — улыбнулась Эмма, глядя в глаза мужа.
Вздохнув, мужчина залпом осушил стакан, а затем произнёс:
— Делайте обе что хотите, но когда у вас загорятся задницы — не просите помощи.
Эмма Грейнджер усмехнулась, но ничего не ответила. Женщина никогда не интересовалась некоторыми моментами в биографии своего мужа и его родителей, из-за чего пребывала в сладостном неведении о степени осведомленности супруга в вопросах, касающихся Магической Британии. Сам Дэвид не спешил развеивать туман незнания жены, прекрасно понимая к чему это приведет.
