Собственно, именно этот фактор, в виде громадного расхода сил, сделал Вал Гнева редко применяемой техникой. Зато, наемники использовали её для раскачки собственной энергетики, устраивая тренировки на износ. Видимо, я последую их примеру, поскольку даже беглая оценка бойцов Честера говорило о том, что они на голову выше увиденных мною раньше оперативников Аврората и следователей ДМП.
Эфирный Щит, к слову, был постоянной частью арсенала «Гренадеров», поскольку имел крайне полезную особенность — разрушал практически всё заклятия, попадающие в него. Исключением были только Непростительные, но и они серьезно ослаблялись. Например, та же Авада, выпущенная по цели одним и тем же волшебником в обычных условиях гарантированно убивала жертву, а вот тех, кто был под Эфирным Щитов далеко не всегда. Чаще всего, у жертвы опустошался резерв, травмировались тонкие тела, но он оставался жив. Степень же повреждений во многом зависила от личной силы атакуемого волшебника.
Занятия именно на территории наёмников были вынужденной мерой. Мой стационарный артефакт, как оказалось, даже после усиления Источника за счет начинки кинжала Флитвика, всё ещё не обладал достаточной мощностью и не мог полностью закрыть поместье и скрыть магическую активность в нём. К тому же, как выяснилось, металл, который я использовал при его создании, оказался не самым лучшим выбором и начинал раскаляться, когда внутри защитного периметра кто-нибудь начинал использовать серьёзную магию. По этой причине я обдумывал вариант создания аналога моего творения, но уже из алхимического сплава, используемого здешними артефакторами. Правда, для этого требовалось серьёзно подумать и найти информацию о более совершенных способах обороны домов. То, с какой легкостью были вскрыты щиты на доме Дурслей, меня, откровенно говоря, напрягло. Получалось, что все мои старания были пустой тратой времени, сил и ресурсов.
Закончив складывать в школьный сундук вещи, учебники и упаковки с канцелярскими принадлежностями, не забыв парфюм и средства гигиены, и артефакты старших братьев, рыжеволосая девочка взяла в руки дневник в черной кожаной обложке и прикусила нижнюю губу. Затем, словно бы спохватившись, она посмотрела на дверь и, взмахом руки, наложила на неё запирающие чары, после чего перевела взгляд на ежедневник. На мгновение, её зрачки вспыхнули алым.
— Так дело не пойдет, — задумчиво пробормотал Том, глядя на черную обложку с выдавленными на ней инициалами, — Если кто-то увидит подобное у малолетки, да ещё и Уизли…
Лицо Альбуса, который гарантированно вспомнит своего студента, коего невзлюбил с первых минут знакомства, представлялось более чем ярко, вызывая отвращение и ненависть. Как и реакция Дамблдора на артефакт. А заканчивать свои дни столь бесславно Том не желал.
— Значит, надо принимать меры, — вздохнул крестаж, устами Джинни, понимая, что накопленные благодаря привычкам Артура ресурсы придется потратить, хоть и не целиком.
Порезав ладони, Том подождал пока из ран выступит достаточное количество крови, после чего приложил их к своему вместилищу. Принявшись читать заклятия.
— Ego pango mutare speciem, cum sanguine et facere aeterna!
Черная обложка постепенно стала меняться, словно бы размягчившись, как воск на солнце в горячий летний день. Надпись «Т. М. Риддл» исчезла, сменившись единственной буквой «W» в овале из вензелей. Цвет обложки тоже поменялся, став коричневым, вместо черного. Серебристые металлические уголки трансформировались, меняя форму и обретая бронзовый оттенок. По периметру лицевой и тыльной стороны появилась выдавленная линия в виде виноградной лозы, постепенно наполнившаяся темной бронзовой краской. Снизу и сверху от «W», располагающейся ровно по центру обложки, появились два широких ремня, опоясывающих ежедневник, так же прибавивший в толщине.
Содержимое книги-артефакта тоже претерпело разительные изменения. Теперь, вместо пустых листов, там были многочисленные записи о чарах, трансфигурации и зельях, сделанные почерком Септимуса Уизли, чьи письма удалось найти в доме, пока Артур пытал свою очередную жертву. Сам текст сформировался из памяти Тома — это были лекции, которые записывал в Хогвартсе сам Риддл.
