Привычки и навыки прошлой жизни требовали близкого контакта и рукопашного боя, но стоило мне начать действовать подобным образом, как бой заканчивался моим выбыванием. Подобная тактика имела смысл, как оказалось, только в условиях замкнутого пространства или же в тех случаях, когда враг ограничен некими факторами, препятствующими применению Corpus praesidio, физического щита, или его аналогов. Как мне разъяснили инструктора «Гренадеров», такие защиты не только прожорливы, но и создают сильные энергетические возмущения, мгновенно регистрирующиеся министерскими артефактными сетями контроля и наблюдения. Из-за этого их используют редко, но если уж дело дошло до серьёзной схватки, когда заклинания попросту кишат в воздухе, то и про них не забывают — на случай отправленных в полет телекинезом предметов или обломков окружающей обстановки, разогнанных ударными волнами взрывов или использования маглов-стрелков, находящихся под чьим-то контролем.
Кроме того, мои инструктора, поняв, что я в состоянии двигаться куда быстрее обычного человека, стали применять чары ускорения Velocitas, благодаря чему моё преимущество в скорости и маневренности мгновенно сошло на нет. А финальной точной, вбившей последний гвоздь в гроб моих привычек, стало заклятие Vertex. Оно создает вокруг мага вихрь из уплотненного воздуха, благодаря чему нанести точный удар, допустим, кинжалом, становится более чем проблематично, а осколки тех же алхимических гранат и пули из пистолетов и винтовок простецов, даже если они зачарованы или сделаны алхимиками, уходят в стороны. Что ещё интереснее, все «Гренадеры Честера» имеют артефакты с аналогичным эффектом, срабатывающие при подобных проблемах… Если оперативник находится на открытом месте. В замкнутых пространствах применение таких техник чревато травмами у самого идиота, что решился на подобный шаг — воздушные потоки, отражаясь от стен, могут его развернуть или вообще сбить с ног.
Здешняя азбука войны кардинально отличалась от привычной мне по прошлой жизни. Из-за этого приходилось пересиливать себя, меняя восприятие и логику. То, что было гарантией выживания ТАМ, ЗДЕСЬ уже не работало и приносило лишь вред, ведя к быстрой смерти или серьёзным травмам, что в бою недопустимо. Фактически, за прошедший год мне попросту повезло не сталкиваться с профессионалами, действующими на своих условиях.
Флитвик сам был ограничен тем, что действовал тайно от Дамблдора, иначе бы применил массу способов нейтрализации скрытых противников. Уизли — маргинальный сброд, что способен справляться толпой со слабыми малолетками. Квиррелл же и вовсе сошел с ума в процессе превращения в какое-то непонятное существо, смахивающее на буйного покойника датомирских ведьм. Вампир, что атаковал нас зимой в Лондоне, хоть и был опасен, но ограничен во времени, из-за чего и допустил серию ошибок. К тому же, он попросту недооценил «дичь», за что и поплатился серьёзными травмами. А Джоанна…
Тут и так всё понятно. С низшей нежитью я ещё в состоянии справиться, а вот с самой вампиршей, что имеет куда лучшую подготовку, чем большинство её сородичей, у меня совладать шансов нет в принципе. Они и у Джима с его людьми, в случае боя один на один, спорны. Уж очень опытна, сильная и образована сия не в меру буйная покойница с выдающимися формами.
Это понимание стало дополнительным мотиватором в числе тех, что заставляли меня выкладываться в тренировочном зале до изнеможения, проводить восстановительную медитацию, а затем вновь браться за дело. В какой-то момент, разгоряченное сознание даже выдало серию воспоминаний про то, как меня и Малака «воспитывал» Император, демонстрируя нам нашу же немощь и слабость. Во всяком случае, именно такие ассоциации появились в голове, когда я в очередной раз оказал на полу, получив «смертельное» заклятие в грудь.
Ярость, что всегда служила ситхам, тоже не смогла повлиять на ситуацию, даже когда я применил техники темных адептов своей родины. Сотрудники Честера попросту перехватывали меня заклятиями или с их же помощью удерживали меня на расстоянии, не давая подойти близко. Унизительная ситуация, заставившая меня полностью пересмотреть тактику и стратегию боя, отказываясь от целого ряда привычных схем.
Собственно, после того, как из меня «выбили дурь», как выразились сами инструктора, дело пошло быстрее. Я уже начал пытаться действовать в том же стиле, что и наемники, используя укрытия, как бывало в прошлой жизни во время перестрелок, и чередуя атаки с оборонительными заклятиями. Привычные рефлексы, заставляющие ускориться и перейти в ближний бой ещё мешали, но старательно мною давились, что принесло свои результаты. На четвертые сутки этого учебного ада я уже не отправлялся «отдыхать» в первые же минуты спаррингов, а держался в строю до того момента, пока у меня имелись силы, а потом ещё немного, отвлекая на себя внимание от остальных членов команды. Происходило это в тех случаях, когда речь шла об отработке действий в группе и схватках отряд на отряд.
