– Могу отыметь тебя так, как ни один мужик не посмеет. 300 евро, и я вся твоя.
Я вросла в асфальт, а она продолжила:
– Был сексуальный опыт или все еще девочка?
– Я не ищу… мне не надо, – невнятно попробовала отказать я.
– Все еще не разобралась в своей сексуальной ориентации? Я помогу.
Качая головой, я наконец призналась:
– Мне нужно в клуб, я не ищу… секса.
– Все мы ищем секса, – с самодовольной улыбкой ответила она. – А в клуб в таком виде тебя не пропустят.
– А я могу здесь где-нибудь купить платье?
– Девочка, время близится к часу ночи, какое платье, о чем ты?
– А как же попасть в клуб?
Я поджала губы, проститутка затушила сигарету и подошла ко мне ближе. Она еле передвигала ноги в своей ужасающей обуви.
– Сильно надо?
Я коротко кивнула.
– А деньги есть?
Вблизи ее лицо выглядело уставшим. Морщины утяжелял тональный крем, делая их более глубокими.
– Есть, – сразу же ответила я.
Она фыркнула.
– Чтобы попасть в клуб, надо на руки охраннику дать пятьсот евро, я о таких деньгах говорю… а ты думала сколько? Но зато за ночь, перепихиваясь в туалете, соберешь в пять, а то и десять раз больше. Но, увы, сначала деньги, потом вход. Этот тупоголовый не понимает, что, впустив меня, поможет мне заработать эти самые деньги! – рявкнула она.
– У меня есть пятьсот евро, – тихо сказала я, не уверенная, что стоит об этом сообщать, но не видя другого выхода.
Проститутка окинула меня взглядом, прищурилась, пытаясь разглядеть в ночи.
– Я дам тебе платье, а ты мне пятьсот евро. Без платья, в таком виде, тебя точно не пустят, даже с деньгами. – Она окинула меня высокомерным взглядом, что показалось весьма комичным, учитывая, как именно одета была она.
– Хорошо, с тебя платье и пропуск. Договоришься с охранником за меня?
– Как нечего делать! – радостно завопила она. – Пошли, у меня в тачке есть сменка!
Она потащила меня за угол, где на парковке перед фонарем стояла ржавая колымага. Из маленькой сумочки на плече она достала сначала фляжку, сделав долгий глоток, наконец полезла за ключами.
– Шуруй в салон, что найдешь – твое, – открывая дверь, бросила она.
Я пролезла в маленькую машину, пропахшую сигаретами и пивом. Вещи были сложены в мусорный пакет, мне было мерзко даже прикасаться к ним, и на секунду захотелось прекратить весь этот абсурд и вернуться домой. Но я была слишком зла на Тео за его резкое исчезновение и на Аарона за самодовольство и унижение. Я схватила первое, что попалось мне под руку: ткань с пайетками. Затем кое-как разделась и натянула ее. Было холодно, я покрылась мурашками.
– Что ты там так долго возишься? – недовольно пробурчала моя новая подруга.
Я натянула на ноги свои потрепанные «конверсы» и вышла из машины.
– Холодно, – постукивая зубами, сказала я.
– Деньги, – протянув руку, потребовала она.
Я стукнула себя по лбу – из-за этого стресса я оставила бумажник в кармане джинсов.
– Секунду. – Я потянулась за ним в машину и вытащила оттуда пять купюр по сотне евро.
– Класс, тебя как зовут? – свернув деньги в трубочку, спросила она.
– Беренис, а тебя?
– Аннабель. На, выпей.
Она протянула мне фляжку, но я отказалась:
– Не хочется.
– Как знаешь. А туфли выбирать не будешь? Не то чтобы… у многих мужчин пунктик на девушках в кедах, но все же.
– У нас разный размер.
Я бросила взгляд на витрину магазина, в которой виднелось мое отражение. Короткое платье обтягивало каждый миллиметр и едва прикрывало бедра – было ощущение, что я напялила на себя чужой топ и растянула его. Грудь вываливалась, чашечки были мне малы, их края миллиметр за миллиметром опускались, приходилось подтягивать каждую секунду.
– Выглядишь круто! Когда зайдем внутрь, я объясню тебе, где твоя территория. Или можем держаться вместе. Сборище друзей – золотая жила.
– Я не иду туда зарабатывать деньги, – напомнила я.
Аннабель закатила глаза.
– Конечно…
Мы подошли к дверям клуба, минуя очередь под недовольные возгласы толпы и ругательства тех, кого не пускали.
– Давай еще пятьсот евро, ты же помнишь цену билета? – прошептала она мне на ухо, и я дрожащими от холода пальцами кое-как раскрыла бумажник.
– Вот. – Я передала ей купюры.
– Амаду, детка, как поживаешь? – проворковала она, и на черном лице охранника расползлась белая улыбка.
– Сколько здесь?
– Тысяча, я сегодня пришла с подружкой. Знакомься, это Сара.
Амбал бросил на меня равнодушный взгляд и добавил:
– Жаклин, правила изменились. Семьсот евро с каждой.
Я чувствовала, как Аннабель-Жаклин неестественно замерла.
– Ах ты сучье отродье, – процедила она сквозь зубы.
– Вот еще четыреста, – промямлила я у нее за спиной, дрожа от ветра.
Проститутка обернулась и с видом коршуна вырвала деньги у меня из рук.
– Засунь их себе в зад, – со сладкой улыбкой пропела она охраннику, тот хмыкнул и поднял алый велюровый канат.
– Приятно иметь с тобой дело, шлюха.
Его голос был пропитан отвращением. Аннабель сделала вид, что не расслышала его. Потянула меня за собой и под нос пробормотала:
– Мы забыли тебя накрасить, Мишель. Будем надеяться, что твое чистое, ангельское личико привлечет многих.
