Самая опытная и самая старшая среди музыкантш — фрау Кронер — играла на поперечной флейте[57] в каком-то симфоническом оркестре. Хельга Шиссель пела и играла на барабане в ресторанном оркестре, в Мюнхене. Лили Ассаэль играла на пианино в оркестре варьете в Салониках. Фаня, если верить ее словам, ездила на гастроли с парижской «Опера-Комик». Иногда, впрочем, она признавалась, что пела только в европейских кабаре — конечно, самых лучших! — и у нее был творческий псевдоним Фаня Ла Перла[58]. Изящная, живая, умная, она была очень хорошей музыкантшей, и только маленькие руки помешали ей стать концентирующей пианисткой. Фаня обладала феноменальной памятью и убойным чувством юмора.
Только они — помимо Альмы — были профессиональными музыкантшами. Другие женщины, в основном еврейки, говорили на польском, голландском, чешском, французском, немецком и составляли невообразимый коллектив, не слишком опытный, сведенный вместе тяжкими обстоятельствами. Некоторые, в том числе украинки, играли на гитаре, Виолетта, Фанни и ты — на скрипке, а в случае надобности — на мандолине.
Гигантская хищная глотка Аушвица выдернула этих женщин из разных европейских стран. Первый комендант лагеря Рудольф Хёсс называл его
Нацистские технократы владели искусством превращать в пытку любое занятие: они заставляли женщин маршировать на работу и обратно под военные марши, чтобы было удобнее считать мертвых и живых. Извращенная логика? О да! А как еще могли мыслить выродки?
Абсурд заключался в том, что в месте, где музыке было не место — разве мыслимы Шуберт или Дворжак в Аушвице? — группа из сорока девушек и женщин умела доставлять своей игрой удовольствие окружающим. Музыка спасла им жизнь: из сорока человек, собранных Альмой, не вернулись домой шестеро.
Сначала я ничего не знал о том, как все начиналось. Думал, что было некоторое количество ритмических, духовых и ударных инструментов, возможно, несколько флейт, потом появились скрипки, гитары и вокалистки. Нацисты действительно хотели иметь в лагере настоящий оркестр, потому и поставили во главе Альму, а Хёсслер и Крамер позволяли ей формировать коллектив по собственному разумению.
Процесс собирания и притирки, занимающий в нормальных условиях десятки лет, создание музыкальной группы, чьи качества зависят не от отдельных музыкантов, а от ансамбля, занял в Биркенау несколько месяцев.
Они будут играть у ворот военные марши по утрам и вечерам, провожая рабочие команды, которые отправлялись на оружейные заводы, стройки, прокладку дорог и рельсов.
Для эсэсовцев, утомленных каждодневным управлением смертью, оркестр стал музыкальным автоматом нового типа. Нередко Менгеле, Хёсслер или Таубер заявлялись «между двумя убийствами», делали знак Альме и указывали в специально выпущенной для них программке на несколько пьес. Отдохнув и расслабившись, палачи возвращались к «работе». Несколько раз Менгеле заказывал Альме сольное исполнение «Сновидения» Шумана, посетовав, что в репертуаре отсутствует Бах. В присутствии «доброго доктора» Элен не могла поднять глаз, так сильно боялась его, Виолетта же ловила каждое слово «ангела смерти», слегка напоминавшего ей
По садистскому или административному извращению, оркестр по воскресеньям давал концерты для заключенных. В хорошую погоду они играли на пустыре, между лагерями
И — верх нелепости — мужской и женский лагеря обменивались оркестрами…
Рассадка, спланированная Альмой, оставалась неизменной и в музыкальной комнате барака, и на улице.
Элен по прозвищу Большая Элен будет первой скрипкой вместе с молодой полькой-НЕеврейкой, а позже с Иби, красивой блондинкой, учившейся классической музыке и игравшей вполне прилично, и с Лили Мате, специалисткой по цыганской музыке. Много позже, после возвращения в «настоящий мир», у нее будет свой цыганский оркестр. Элен по гроб жизни чувствовала себя обязанной тебе за то, что забрала ее из барака № 9. Она любила тебя как сестру. Иби и Лили прибыли в лагерь весной 1944-го, в одном из венгерских «еврейских» составов.
Место Альмы на подиуме, перед ней полукругом стоят пюпитры вторых скрипок. Ты из их числа, Эльза.
Ты сидишь между Маленькой Элен и Маленькой Фанни: их так назвали, чтобы отличать от Большой Элен и Фанни, играющей на мандолине, еще одной участницы «трио бельгиек».
Слева от первых скрипок располагаются пюпитры третьих: Виолетта, Виша Заторска и пани Ирен Лаговска, все польки и НЕеврейки. Чуть сзади — группа мандолин: Большая Фанни, Рахель Олевски и Жюли.
Лицом к подиуму, тоже слева, сидят аккордеонистки: Лили, Флора и — некоторое время — Иветт, сестра Лили. Справа — флейтистки: фрау Кронер, Рут, Карла и ее сестра Сильвия. За ними стоит барабан, на нем играет Хельга, и контрабас.
