Недельное воздержание взяло вверх, не дав насладиться в полной мере прелюдией. Аня сама расстегнула мою ширинку и запустила свои пальчики в мои трусы. Обхватив ручкой ствол, лениво прошлась пальчиками вверх, вниз. И я не смог больше терпеть, вошел в нее резко и на всю длину. Движения были быстрыми и хаотичными, скрип кожаного дивана и шлепки обнаженных тел придавали ситуации пикантности и возбуждали еще больше.
И опять недельное воздержание…. стало причиной быстрой эякуляции. Аню до пика мне пришлось доводить с помощью рук.
Потом мы, обнявшись, лежали на диване, я старался, как можно дольше не вынимать из нее детородный орган, а затем где – то час держал ее в горизонтальном положении. А как хотелось поставить ее в позу Березки. Чтоб наверняка. Чтоб ни одна капелька не вытекла.
Мне нужен этот ребенок. Наш ребенок. А может даже два…
Анна
- Оль, тебе помочь? – я зашла на кухню к подруге.
- Нет. Но ты ведь не отстанешь, да?
- Не отстану. Мне нужно чем – то заняться.
- Унеси Маше чай с медом и лимоном. Она уже проснулась. Я десять минут назад унесла ей лекарства.
Я взяла кружку с теплым напитком и поднялась в спальню. Маша не сразу заметила меня, зато я увидела, то чего не должна была, по мнению ребенка. Маша вылила лекарство в цветочный горшок.
Я присела на край кровати, поставила на тумбочку чай. Посмотрела в перепуганные детские глаза.
- Машенька, зачем ты это делаешь? – я не хочу ее ругать, но мне нужно знать причину подобного поведения.
- Я не хочу выздоравливать – говорит она, опуская глаза вниз.
- Почему? – она молчит, я тоже. Я не тороплю ее с ответом. Но и даю понять, что ей придется объясниться.
- Потому что когда я вылечусь, ты уедешь – быстро говорит она, смотря на меня мокрыми глазами от слез - Я слышала ваш с папой разговор. Ты сказала, что уедешь в Испанию, как только я поправлюсь.
- Машенька, милая девочка моя – больше я сказать ничего не могу. У самой из глаз капают слезы - Если ты не выпьешь эти лекарства, у тебя снова поднимется температура.
- Ну и пусть, ну и пусть – надрывно кричит девочка - Я хочу, чтобы она у меня была высокая. Чтобы вы с папой сидели рядом со мной и никуда не уходили.
- Маша, мы с папой всегда будем рядом с тобой – эта фраза дается мне очень тяжело, но я говорю ее искренне, понимая, что эта девочка в моем сердце навсегда - Мне понравилось в парке аттракционов. Я хочу снова покататься с тобой на той карусели. Помнишь?
- Угу – она кивает, позволяя мне стереть слезы с ее щечек.
- Но для этого надо вылечиться.
- Ты врешь – снова слезы – Ты улетишь на самолете от нас. Я не хочу, чтобы ты улетала. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Навсегда. И стала моей мамой.
Я прижимаю к себе плачущего ребенка, сама рыдаю, целую ее макушку.
И лишь через мгновение замечаю, что в дверях стоит Женя.
Евгений
Я слышал их разговор с самого начала, но вмешиваться не стал. До тех пор, пока оставался незамеченным. Сейчас же я медленно подхожу к моим девчонкам и обнимаю их.
- А если мы пообещаем, что все вместе полетим в Испанию. Ты будешь пить таблетки? – спрашиваю дочурку.
- Да. Буду – она смотрит на Аню, ожидая подтверждения моих слов, на что Анечка улыбается и кивает в знак согласия. В этой ситуации она не могла ответить иначе. Да, я воспользовался ситуацией и вынудил Аню согласиться на совместную поездку к ней на родину.
- Ну, и хорошо – целую щечку Маши, и ее маленькие ручки обхватывают мою шею.
Мы втроем ложимся на постель. В этот раз по серединке мы уложили Аню. Она легла на бок лицом к Маше, достала с тумбочки книгу и начала читать сказки Андерсена. Я же обнял ее за талию и прижался как можно теснее. Меня разморило от ее спокойного и тихого голоса, а дочь после приема лекарств быстро заснула. Аня даже не дочитала ей сказку. А я не успел насладиться любимой женщиной. Что не говори, а приятно просто обнимать ее, когда она читает малышке.
- Анют, пойдем, пообедаем. А то Ольга, уже два раза приглашала – шепчу ей на ушко.
- Хорошо – она откладывает книгу и, стараясь, не шуметь встает с постели. Я за ней.
Мы молча, держась за руки, спускаемся в столовую. Стол уже накрыт. Ольга молодец, свою работу она выполняет на все сто процентов и даже больше.
Ты не злишься, что я пообещал Маше взять ее с нами – спрашиваю, после того, как первое чувство голода было утолено потрясающим борщом.
- Не злюсь – она отломила от булочки кусочек и макнула его в соус – Я думала об этом. Но мои родители не поймут. В Испании у меня остался…
- Любовник?
- Поклонник. И ты прекрасно знаешь, что до тебя у меня не было никого.
- Ты с ним целовалась? – жестко спрашиваю я. От одной мысли о том, что ее губ касался кто – то другой, кровь закипает.
- Пару раз – нахально отвечает она, смотря прямо мне в глаза.
- Могла бы и солгать, что нет – ведь видит же, как я злюсь, и подогревает ее на медленном огне.
- Я не умею врать. К тому же, ты бы не поверил – и она еще улыбается.
- Ты права. Не поверил бы. И кто он?
- Сын папиного друга. Мы знакомы с пеленок.
- Ты влюблена в него?
- Нет. Он, скорее мой лучший друг, чем парень.
