– Здравствуй, Глэдис. Познакомься, это леди Этери Элиава.
Глэдис внешне напоминала Сару Фергюсон, герцогиню Йоркскую: светло-рыжие волосы, массивная, ширококостная фигура, простоватое деревенское лицо. Этери мысленно окрестила ее «Ферги».
– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась Этери.
– Здравствуйте. Я покажу вам вашу комнату. Сюда, пожалуйста.
Холл был огромен и холоден, как склеп. При скудном освещении потолок терялся где-то в вышине, но было видно, как при каждом выдохе изо рта вылетает облачко пара.
Они миновали арочный проем в глубине холла, поднялись по крутейшей каменной лестнице, и перед ними открылся зев коридора, совсем уж скупо освещенного. Глэдис остановилась возле одной из дверей.
– Вот ваша комната.
– Нет, это никуда не годится, – вмешался Айвен. – Здесь нет камина! Глэдис, что с тобой? Этери – моя гостья. Хочешь ее заморозить?
Глэдис держалась вежливо, но Этери с порога поняла, что не осчастливила герцогиню Фарнсдейл своим приездом.
– Ничего, Айвен, мне и здесь будет неплохо… – начала она.
– Идем в мою комнату, – не слушая ее, продолжал Айвен, – там есть камин.
– Не стоит. Это же на одну ночь, верно?
– Я не хочу, чтоб ты замерзла и простудилась.
– Я обогреватель принесла, – угрюмо сообщила Глэдис.
– И где он, этот обогреватель? Почему не включила?
– Мы экономим электричество.
– За электричество плачу я. Включай немедленно.
Глэдис неохотно повиновалась, но сочла нужным оставить последнее слово за собой:
– Мы же идем обедать!
– Ничего, пусть комната пока прогреется, – настоял Айвен.
– Я живу здесь круглый год и ничего, не жалуюсь, – проворчала Глэдис. – Вот, я включила. – Распрямившись, она обратилась напрямую к Этери: – Обед в восемь. Столовая на первом этаже за поворотом направо. Я вам принесла воды – умыться. Ванная, если понадобится, в конце коридора. Тут у нас не гостиница, комнат с ванными нет. Да, у нас принято переодеваться к обеду.
Сама Глэдис была в вельветовых брюках, заправленных в домашние замшевые сапожки, в замшевой безрукавке на меху поверх толстого свитера, из-под которого выглядывало еще что-то теплое.
– Не волнуйтесь, я не ем рыбу с ножа. – Этери хотела пошутить, но сама поняла, что шутка вышла несмешная. – Спасибо, Глэдис. – Она бросила взгляд на часы. – Мне стоит поторопиться. Не хочу опаздывать к обеду.
– Моя комната рядом, если что, – сказал Айвен и вышел.
Феллини последовал за ним.
Этери быстро распаковала вещи и выбрала то, чего еще ни разу не надевала: то самое платье-тунику, купленное год назад в бутике Нины Нестеровой на Делегатской улице. Какое-то наитие надоумило ее бросить эту немнущуюся вещь в саквояж перед поездкой в Англию.
Она воспользовалась удобствами в конце коридора, убедилась, что и здесь два раздельных крана – для холодной и для горячей воды – смотрят в разные стороны. Вода в кувшине, которую Глэдис – дурацкое имя! – принесла ей в комнату вместе с керамическим, расписанным цветками татарника тазом, была холодной, поэтому Этери намочила губку горячей водой, обтерлась с дороги в ванной и вернулась в комнату.
Следовало поторапливаться, опаздывать не годится. Она обтерла лицо влажной салфеткой, наложила макияж, волосы заплела в две косы и перебросила на грудь. Натянула наряд, надела драгоценности, всунула ноги в туфли, и тут раздался стук в дверь. Этери открыла: Айвен и жмущийся у его ног Феллини.
– Потрясающий прикид. Так у вас говорят? Прикид? – уточнил Айвен.
– Да, – подтвердила Этери. – Точная копия вашего «getup».
«Гетап», он же прикид, представлял собой двуцветную бархатную тунику. Рукава с заходом на плечо до самой шеи были темно-зеленые, а туловище – темно-фиолетовое. Под бархатным ворсом тускло просвечивало золото основы. Этот прикид, едва прикрывающий попку и сидящий на ней, как вторая кожа, Этери натянула поверх черных велюровых лосин, а под него поддела тонкое термическое белье, чтобы и вправду не околеть.
Змейка с изумрудами и сапфирами, как и в день знакомства, обвивала ее четвертый палец, в ушах тоже светились изумруды, а на груди горела так полюбившаяся Айвену брошь «Южный Крест».
– Не слишком смело?
– Я люблю смелых девушек. У тебя шаль есть? Накинь, там холодно.
Этери накинула меховой палантин, Айвен шутливо предложил ей округленную крендельком руку, она просунула в нее свою, и они отправились вниз, в столовую. Феллини прокладывал дорогу.
Парадная столовая находилась не за одним, а за двумя поворотами коридора направо. За узкими стрельчатыми окнами-бойницами царила тьма. Хотя стены были увешаны теряющимися в скудном освещении гобеленами, а в громадном камине пылал огонь, от этого было нисколько не легче. Когда Айвен отодвинул для нее стул с высокой спинкой, вытесанный, казалось, из железного дерева, настолько он был тяжел, Этери села, и с одного боку ей стало жарко, а с другого – холодно. Что ж, не гостиница. Парового отопления нет.
