Но Этери была так заинтригована, что решила потерпеть. Ей хотелось наконец-то увидеть герцога Фарнсдейла. И вот он появился. «Бойся желаний, – вспомнила Этери, – они могут исполниться». Глэдис, переодевшаяся в золотисто-бежевое шерстяное платье рыхлой вязки, вкатила мужа в столовую в инвалидном кресле.
Ему, как потом выяснилось, было сорок семь лет, а на вид – все семьдесят. Раздувшееся от неподвижности тело, отечное, словно залитое воском лицо, обритая наголо голова, мечтательно-томный взгляд идиота. Он дышал через трубку, над спинкой кресла торчал штатив капельницы. Сказать такому человеку «здравствуйте» было бы издевательством.
– Д-добрый вечер, – сдавленно пробормотала Этери.
Он не услышал. Даже не повел взглядом в ее сторону. Зачем его привезли в эту холодную залу? Есть самостоятельно он не может, это же видно! Похоже, домашние соблюдали некий ритуал, не спрашивая мнения больного. Глэдис подкатила его к длинному столу, освещенному свечами в шандалах, и остановила кресло перед одним из приборов напротив Этери.
С боем часов в столовой появилась вдовствующая герцогиня. Глубокая старуха аскетического вида, разумеется, в черном. На ее тощей шее, в ушах и на пальцах сверкали бриллианты, черная тафта платья переливалось в сполохах огня. Этери тут же вспомнила старую графиню из пушкинской «Пиковой дамы». Айвен и ей отодвинул стул, а когда она села, расправив складки платья, представил друг другу хозяйку и гостью:
– Леди Бетти Леннокс-Дэйрбридж, леди Этери Элиава.
Леди Бетти величественно наклонила голову, а Этери еле подавила смешок. Знали бы они, что у нее собака – Леди!
– Как чувствует себя мой дорогой сын? – спросила леди Бетти, когда служанка, такая же крупная и сильная, как Глэдис, подала первое блюдо – пюре из шпината, к счастью, горячее.
Дорогой сын не мог ей ответить, он сидел, безучастно глядя перед собой.
– Перси сегодня держится молодцом, – ответила за мужа Глэдис. – Он мне улыбнулся, когда мы одевались к обеду, да, Перси?
Герцог Фарнсдейл эту версию не подтвердил, а его мать, похоже не поверила. Она повернулась к Этери.
– Айвен впервые привозит сюда женщину, – прошамкала она. – Какого вы рода, милочка?
– Женского, – ответила Этери, хотя и поняла вопрос.
– Я спрашиваю о происхождении, – недовольно нахмурилась леди Бетти.
– Я княжна, если вам угодно знать. Из рода Шервашидзе, – добавила Этери.
– Никогда о таком роде не слышала, – покачала головой леди Бетти.
– Фамилия «Багратион» вам тоже ничего не говорит? – Этери уже начал бесить этот допрос. – Это один из древнейших царских родов на земле, третий после императоров Японии и Эфиопии.
– Ну… я бы не стала гордиться родством с эфиопами, – фыркнула вдовствующая герцогиня.
– Род восходит к библейскому царю Давиду.
– Так они еще и евреи? – язвительно засмеялась леди Бетти.
– Как и Иисус Христос.
Леди Бетти схватилась скрюченными от ревматизма пальцами за католический крестик, висевший у нее на шее под бриллиантовым ожерельем.
– Полноте, леди Бетти, – вмешался Айвен. – Вы же были знакомы с Леонидой, женой Владимира Кирилловича? Она из рода Багратион-Мухранских.
– Вы в родстве с наследниками царского престола? – надменно спросила леди Бетти у Этери.
– Я не считаю их наследниками престола. – Этери решила показать, что она тоже умеет быть надменной. – И не я одна. После того, как великий князь Кирилл бегал по Петрограду с красным бантом на груди, притязания его родичей на престол сомнительны. А брак его сына с Леонидой многие считают морганатическим, потому что Мухранские не равнородны российской императорской фамилии.
Леди Бетти сделала резкий вираж в разговоре.
– Что нового в Лондоне? – отрывисто спросила она у Айвена.
– Мы с Этери были в опере. Встретили Милли Степлоу. Она справлялась о здоровье Перси. – Айвен взглянул на отключенного от жизни брата.
– Кто такая Милли Степлоу? – поинтересовалась Глэдис.
– Она не твоего круга, Глэдис, – сварливо бросила невестке леди Бетти. – Достопочтенная Милли Степлоу – вторая дочь барона Невилла.
Между свекровью и невесткой ощущался антагонизм, подспудная вражда, даже соперничество.
– По-моему, у нее говорящая фамилия, – вмешалась в разговор Этери. – Низко ступает[61].
Айвен рассмеялся. Если бы не он и не Феллини, вновь по собственной инициативе вспрыгнувший к ней на колени, можно было бы просто околеть – и не только от холода.
Леди Бетти метнула на нее негодующий взгляд.
– Как вы можете так говорить? Милли много выше вас по положению, хотя и не носит титула.
– Я тоже не ношу титула, а вот Глэдис носит, – вступилась Этери за свою визави. – Вы ничего не потеряли, не познакомившись с Милли Степлоу, – напрямую обратилась она к Глэдис. – Пустейшая особа. Охотница за титулами.
– Как же вы говорите, что вы княжна, если у вас титула нет? – допытывалась леди Бетти.
