— Друзья подобных вопросов не задают. — Анжелика повернулась к машинке и продолжила работу. Он уже месяц работал с ней, стал ей еще одним незаменимым помощником. Только если Полина выбирала материал и оборудование для работы, Вадим искал эту самую работу. Он раскручивал ее компанию, искал клиентов, которые хотели заказать у нее наряд, устраивал ей полезные встречи. Конечно, ему за это платили, но он стал хорошим другом, а у Анжелики никогда не было гомосексуального друга.
— А ты сам переключился на мужчин из — за женщин? — спросила Анжелика.
— Детка, я родился геем, — ответил Вадим. — А вот ты явно играешь. Хочешь сделать Васильеву больно? Ну, сделаешь, а что дальше?
Анжелика подняла глаза и задумалась. Она получала своего рода удовольствие от отношений с Полиной. Эта девушка соглашалась со всеми ее идеями и планами, могла лишь иногда дополнить их советом. Получалось так, что в их отношениях Анжелика была лидером, а может ей так казалось? Вадим был прав, она играла и уже запуталась в правилах, которые придумывала сама на ходу. Анжелика потерла виски. Многочасовая работа отвлекала ее от проблем и казалось она может сделать многое, а сейчас, когда она отвлеклась, она будто устала.
— Ты любишь его? — спросил Вадим. Анжелика молча кивнула. — Тогда, что ты делаешь? Почему ты не с ним?
— Наверно, я боюсь полностью погрузиться в это чувство, — проговорила Анжелика. — У меня никогда не было серьезных отношений, всегда что — то мимолетное или незначительное. А тут все было так хорошо, что я сама начала создавать проблемы и искать подвохи.
— На твоем месте я держался за него обеими руками, — сказал Вадим. — Но у меня уже есть парень.
Анжелика улыбнулась. Может он был прав и стоит закончить игру пока у них ничья? Или лучше все-таки добиться возврата своей компании, а потом уже думать об отношениях? Только вот вопрос было правильнее поставить так — если компания вернется, не потеряет ли она Константина?
Совершенно обнаженная Анастасия стояла перед зеркалом и изучала свое отражение. Дети — это радость жизни, но почему женщины должны столько переносить на себе? Набирать вес, получать растяжки на коже, а потом долгие и затяжные роды. И вообще, как после всего этого женщины могут быть слабым полом?
Настя повернулась боком. Ее живот становился все больше, но если он такой в четыре месяцев, что же будет, когда наступит полный срок? Хотя наверно справедливо, что она такая большая, внутри нее ведь два малыша.
Дверь в спальню открылась. Анастасия быстро скрылась в гардеробной.
— Эй, что ты делаешь? — спросил Кирилл, подходя к двери гардеробной.
— Ничего. — Настя запахнула полы халата и завязала пояс на круглом животе.
— Показывай, что ты делала, — продолжал настаивать он.
— На прошлой неделе набрала пять килограмм, — проговорила Анастасия. — Это просто кошмар!
— Ты очень красивая, всегда красивая. — Лазарев поцеловал ее в щеку. — Я соскучился.
— Я по своему заду соскучилась. — Настя опустилась на край кровати.
— Знаешь, что странно — я не помню твоего зада. — Кирилл сложил руки на груди.
— Он был похож на этот, только в три раза круче, — Кирилл Настя.
— Я хочу фотографировать тебя, — вдруг заявил Лазарев.
— Ты с ума сошел!
— А что такого? Все знаменитые женщины фотографировались, когда были беременные, — сказал Кирилл. — В этом нет ничего такого. Ты сама увидишь, какая ты красивая.
— Я не могу Кирилл. — Анастасия покачала головой.
— Почему? — Он сел рядом с ней. — Я уже фотографировал тебя.
— Но тогда я не была такая … круглая.
— Ты хочешь, чтобы я тебя умолял? Или сразу раздел? — Настя засмеялась. Он как никогда был в себе уверен и брал то, что ему было нужно.
— Я никогда не умела тебе сопротивляться, — проговорила она, когда его рука потянулась к поясу халата.
Фотосессия была интересной. Первое смущение прошло быстро. Да и как можно было смущаться своего любимого мужчины? Лазарев был натурой творческой, у него на все был свой взгляд, особенно это касалось фотографий. Насте пришлось встать у окна и скрыться за прозрачной занавеской. По идеи фотография должна была выйти божественной, словно она находилась в небесном свечении. Радовало одно, что это самое окно выходило во двор, и у соседей не было возможности подглядывать за обнаженной женщиной. Кирилл давал ей поручения, как лучше встать, положить руки, какой сделать взгляд, а Настя беспрестанно думала, ведь он так же ведет себя с теми женщинами в журнале. Ей приходилось пересиливать себя, чтобы выгнать эти мысли.
