Я не заметила, как к горлу подкатил ком из нервов. Но я не хотела плакать, не хотела предстать перед ним с опухшими и красными глазами. Я ещё успею выплакаться. Да и какой монстр носил бы в заднем кармане брюк пластырь для меня?
Я собрала волосы в высокий пучок, надела босоножки на каблуке, которые не так часто носила и коктейльное платье с прямоугольным вырезом. Вроде бы оно не выглядело слишком строго. Сделала неброский макияж, не слишком маскируя веснушки.
Боже! Смотря на себя в зеркало, я не до конца верила, что передо мной стояла — я. Я словно собралась на свидание, а не очередной ужин с семьёй.
Все уже сидели на столом. В этот раз было гораздо больше родственников и даже были приятели моего брата, которых я практически не знала. И как всегда, неизменно возле Джейсона стоял пустой стул, который предназначался для меня. Даже когда одна из моих кузин хотела сесть на этот стул, то он покачал головой. Он не видел меня. Но когда услышал цокающие звуки каблуков, то обернулся.
Я смутилась.
Кто бы ни смутился под пристальным взглядом мужчины, которого любишь? Даже если он никогда не ответит на мои чувства, и между нами навсегда повиснет знак вопроса. Я все равно никогда не забуду этот взгляд.
Подходя к своему месту. Джей откашлялся в кулак и отодвинул для меня стул.
— Спасибо, — сказала я и села.
Наконец, принесли еду. А то эту идиллию мог бы нарушить звуки моего желудка.
Казалось, ничего не могло испортить сегодняшний вечер. Казалось, что ещё немного и все обязательно разрешится, что наконец-то жизнь улыбается мне. Но, как оказалось, на самом деле, это была всего лишь задница. Да, именно задница улыбалась мне сегодня.
Все уже почти заканчивали ужин. Все мило улыбались и я удивлялась, как у них не болели скулы? Оно и не удивительно, что их лица накачены ботоксом. Меня утомляли подобные вечера и я хотела как можно скорее сбежать.
Родители Джея вели себя как обычно. И я восхищалась стойкостью Руби. Я бы не удержалась и уже расцарапала бы лицо своему «муженьку».
Я могла бы и дальше слушать всё полуха. Но когда кто-то произносит твоё имя даже мимолётно, то неосознанно все твои органы чувств напрягаются и устремляются к источнику звука.
Кто-то рассказывал про моё повышение. Кажется, это была моя мама. Я по-настоящему удивилась. Все начали меня поздравлять и было неловко получать столько комплиментов, даже если некоторые из них были не самые искренние.
— Дэвис, не жалеешь, что Тео бросила юридический? — сказал мой кузен Йен по отцовской линии, с какой-то издёвкой. Он всегда был говнюком. Ничего удивительного. — Вдруг она была бы лучше Роберта. И сейчас могла бы быть тебе достойной заменой.
Мой отец ухмыльнулся, вытер губы салфеткой, которая лежала у него на коленях.
— Не думаю. Возможно, наоборот, мир избавился от никудышного адвоката, Йен. Так сказать самоочистился.
Послышались смешки.
А мои органы затягивались в плотный узел.
— Ты слишком несправедлив, — но его позабавил ответ моего отца. — Смотри, как фамилию Бэйли на Восточном побережье не стали узнавать по другой причине.
— Сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт. Теодора не настолько амбициозна, насколько ты думаешь. Одно повышение во вшивом издательстве ещё ничего не значит. И она женщина. Какой хороший адвокат из женщины?
— Кхм, — прокашлялась я, обращая на себя внимание.
Отец мимолётно взглянул на меня и преспокойно отправил в рот лист салата.
— Я разве не прав? — от его слов меня начала брать мелкая дрожь. Но он этого не замечал, разрезая на куски стейк.
— Многие бы тебя заклеймили, Дэвис, за такие слова. В современном мире не принято так выражаться, — сказал Йен, я хотела уже посмотреть на него с благодарностью, но… — Но я с тобой соглашусь. Адвокатура это не то же самое, что книжки читать.
— Я не читаю книжки, — как-то неубедительно промямлила я. — Я знакомлюсь с текстами, помогаю автору доработать написанное, а также оформить и опубликовать книгу. Там не самый быстрый процесс, в общем…
— И сколько ты зарабатываешь?
— Не все в этом мире мерится деньгами, пап.
— Ты ещё слишком наивна и глупа. И наверняка получила своё повышение, стрельнув кому нужно глазками. Поскольку в любой другой сфере сложно продвинуться лишь своими талантами и умениями, — на секунду он замолчал, а после взглянул на меня. — И, наверное, хорошо, что в работе ты представляешься другой фамилией. Меньше ложится тень позора на семью Бэйли. Будем надеяться, что одна паршивая овца все стадо не испортит, — он гнусно и противно рассмеялся.
— Отец! — предостерегающе произнёс мой брат. — Ты перегибаешь палку! Тебе следует извиниться перед Теодорой. И тебе, Йен. Как только ты себя выносишь?
Но я уже вскочила со стула, издавая неприятный скрежет. Мне было плевать! Они думали, что это будет продолжаться вечно? Что я буду вечно выслушивать их унижения и оскорбления в свой адрес? Хватит! Я наслушалась их на несколько жизней вперёд.
Я могла бы убежать. Могла бы, но не стала.
Вместо этого я сказала:
