– Мы похожи на идиотов? – спросил невыразительный мужчина, чей облик теперь не только мог запомниться, но и приходить к людям в кошмарах. На щеках и подбородке закручивались завитки бугорков. Он крепко держал бессознательного отчима Коры за шиворот; несколько жал выходили из слезных каналов, готовые в любой момент проткнуть сонную артерию заложника.
Умно. Самые сильные члены клана разделили добычу.
Кора прислушалась к шуму за окном (хоть бы не заметили!!) и подтвердила:
– Да, вы выглядите очень нелепо. Настолько испугались одной жалкой девчонки, что даже рискнули себя выдать. Смехота, да и только!
– Посмотрим, будешь ли ты такой дерзкой, если я немного испорчу тельце твоего будущего папаши.
– Очередной любовник моей матери. Он для меня ничего не значит.
– Какая ты жестокая, – хихикнула Душечка. – В его эмоциях столько беспокойства, желания найти с тобой общий язык. Вы бы могли стать отличной семьей.
Но Кора не поддалась на провокации.
– Хватит пустых разговоров. Я здесь затем, чтобы вы навсегда отстали от живых людей. Если для этого надо отдать на растерзание общежитие – то, пожалуйста! Забирайте!
– Во-о-от как заговорила? – протянула Душечка, приподнимаясь с пола. Глянцевое лицо натянулось до передела, едва сдерживая рвущуюся наружу сущность.
– Верно. Плевать мне на обязательства. Я выполняла чужие указания лишь затем, чтобы получить свободу от этой должности. Меня обманом заставили провожать души умерших в последний путь. Я не хотела переходить вам дорогу.
Кора впервые так легко и непринужденно лгала. В ней проснулся виртуоз. Такой пустяк, стоило лишь прижать острый коготь к лицу ее бессознательной матери.
– Я отдам вам место их заточения, последнее убежище призраков. А вы оставите Чеховск в покое, идет?
– М-м, нет.
Душечка улыбалась сахарными зубами, за которыми скрывался тугой змеиный клубок. Кора слегка запнулась:
– Но вы же получите пропитание на всю оставшуюся жизнь! Каждую душу города!
– А зачем ограничивать себя, если можно получить все и сразу? Не пытайся ставить условия, Коррина. Просто отдай нам ключ.
Надо еще потянуть время. Что же они так долго?
– У общежития нет ключа, – Коготь замер в опасной близи от глазного яблока Лизы. – Но я хочу открыть вам проход, правда! Просто скажите, как это сделать? Я на все готова!
– Какая преданность… И ради чего? Ради этой жалкой женщины? – вдруг развеселилась Душечка. – Женщины, которая день не может прожить без очередного мужчины, женщины, чьи мысли полны ожиданием достатка, а не образами дочери. Людская глупость неизлечима!
Остальные абаасы замерли в нетерпении. Они не понимали, почему вдруг их лидер стала такой мелочной. А Кора понимала. Уязвленное эго было пороком не только людей. Она упустила добычу и теперь не могла ее схватить, предварительно не поиздевавшись.
– Пусть скажет слова, – вмешалось второе по старшинству чудище. – Просто заставь ее сказать!
– Умолкни! – взвыла Душечка, гневно оборачиваясь. Ноздри ее раздувались. – Ты не понимаешь, она должна знать! Четко осознавать, что предает высшие силы ради той, кто никогда ее не любил!
– Не… не п-правда…
Кора с ужасом посмотрела на мать.
Лиза очнулась. Ее погасшие изумрудные глаза нашли дочь и остановились на ней.
– Я подводила тебя… д-да. Очень часто. Трусила, закрывала глаза… Н-но больше не буду.
– Мама замолчи!
– Я не д-дам тебя в обиду.
Внезапно Лиза сумела извернуться и из последних сил вцепиться в роскошные локоны поддельной красавицы. Душечка вытаращилась на нее, не веря подобной наглости, затем губы абаасы побелели, готовые растянуться, как пасть удава.
– Не смей, – заорала Кора, вытаскивая из сумки заранее спрятанный там тубус. Ничего не оставалось поделать, кроме как подать знак друзьям, прятавшимся на террасе снаружи.
– Гвидо, давай!
Окна брызнули осколками стекла, и на его место сразу же встали картины. В каждом проеме по одной.
Остаток дня ушел на то, чтобы нарисовать на принесенных учителем холстах то, что могло бы напугать чудовищ – их родные края. Самое удивительное, ей даже не пришлось стараться. Кисть делала все сама.
Свет солнца закрыли ужасные образы: мертвые океаны, вода в которых была тверже камня; голые пустоши и черное солнце, чье сияние испепеляло до костей; спящие исполины с веками столь тяжелыми, что походили на скопление сталактитов. Тысячи голодных зевов пожиравших друг друга. Все, что успел показать ей жмор.
Абаасы завыли от ужаса.
И это был еще не конец. Снаружи картины удерживали друзья Коры. Когда Гвидо разбил окна, они начали читать мантру, которой их обучила Саяра. Мощный голос шаманки возвышался над остальными.
– Что ты творишь? – посеревшим голосом воскликнула Душечка. Когти сдавили горло Лизы, и Кора торопливо вытащила из тубуса последний рисунок. Самый важный. Он раскрылся перед абаасами, и масляные краски танцевали на белой ткани.
То, что могло открыть существу проход наружу, могло затянуть его обратно – так она думала, вспоминая нарисованную ею каморку под лестницей. Так пусть же врата разверзнутся.
