Несколько абаасов бросились к двери, пытаясь избежать соприкосновения с манящей их реальностью. Но там уже поджидала очередная картина, за которой скрывался Тим.
– Ну, давайте! Уроды! – заорал он, пребывая в эйфории от собственной смелости. – Кто первым хочет отправиться обратно в пекло?!
С изображений, ставших объемными и глубокими, краски стекали вниз, скрадывая свободное пространство сантиметр за сантиметром. Зал словно уменьшался в размерах. Его поглощала иная реальность: злая и мертвая.
– Ты хотела получить «ключ»? Тебе стоит за него побороться, – Голос Коры звенел гневом. – Отпусти пленников и иди сюда!
– Что ты наделала? Ты хоть понимаешь, что со всеми нами будет?! – орала Душечка. – Мы обречены!
– Неправда, – Она бросила бурлящее полотно на паркет. – Я открыла проход, но сами вы в него не зайдете. У меня осталось последнее предложение. Иди сюда и заставь меня передать тебе права на управление тота. Тогда ты и только ты сможешь остаться в мире людей.
Пора.
Скинув куртку, Кора шагнула внутрь. Краски расступились, принимая ее в ледяные объятия. Дыхание перехватило. Девушка провалилась на самый нижний из слоев реальности, и Душечка, отпустив беспамятную Лизу, с яростным шипением последовала за ней. Прямо в уготованную для нее ловушку.
Тьма обволакивала.
Кожа словно отделилась от мышц, стала отдельным существом, пребывающим в постоянной агонии. Кора парила в невесомости, а над головой горел одинокий квадрат света. Он едва ли пробивался в глубины извечных темных вод.
Ты произнесешь нужные слова и сделаешь меня хозяйкой смерти!
Здесь Душечка лишилась старой кожи. Она облезла, как кожура, открыв взгляду чудовищное переплетение чешуйчатых колец и изгибов, в центре которых была кошмарная пасть, испещренная подвижными жалами. Это существо приближалось к Коре, тянуло сотни щупалец, пытаясь поскорее разорвать, проникнуть, высушить до капли…
«Ты всего лишь сорняк, диковинный сорняк» – подумалось с усмешкой.
Оно услышало ее мысли.
Ледяные просторы насытились слепой яростью. Так, как и требовалось Коре. Она едва увернулась от стремительной атаки – щупальца прошли слишком близко к животу, но не ранили. Кровь могла все испортить. Душечка сделала небольшой круг и вновь нацелилась на нее. Массивное тело трепетало от восторга.
Я оставлю тебя в живых. Ты будешь вечность томиться в этом хладном аду, наслаждаясь треском собственных костей! О, как же я буду наслаждаться мыслями о твоей участи, Коррина Сонина, дочь отвратительных грязных…
Воды нижнего слоя расступились.
Злорадствуя, абааса слишком поздно заметила, что сама стала наживкой. Одноглазая рыба с перевернутой грязно-белой чешуей приплыла на зов. Она вышла из тьмы, медленно и величаво, как ступает владыка сущего. Улыбающиеся губы разомкнулись. Кора закрыла глаза, не желая видеть, что скрывается за ними. Она услышала вопль Душечки, а затем хруст.
Одноглазый царь утолял свой голод.
«Я возвращаю то, что принадлежит тебе. Прошу о милости»
Кора ощутила мощный толчок и последовавшую за этим слабость. Сквозь приоткрытые веки увидела разлагающийся бледный хвост, закрывший далекий угасающий свет. Что ж… Она попыталась. Человеческое тело физически не могло находиться в подобном месте. Ее тянуло вниз…
Но почему так болит в груди?
…туда, где плавали многоглавые существа, даже не заметившие сражение столь мелких песчинок. Их жизни длились дольше, чем существовала планета. Абаасы на их фоне выглядели совсем жалко.
Вдруг в ее утомленный разум ворвался черный косматый образ. Беззвучно и медленно хлопали крылья невероятного размаха. Ворон.
Кора протянула к нему пальцы, но нижний слой не желал ее отпускать. Тогда гвоздь натянулся на шнурке, из последних сил устремляясь к огромной птице. Мгновение – и когтистые лапы смогли обхватить талию девушки. Гвидо с усилием рванул наверх. К свету.
Несколько рук вытянули Кору из картины и оттащили к бессознательной матери. Девушку тут же скрутило судорогой. Легкие рвались наружу, чистый воздух их жег.
– Живая, – всхлипывал знакомый голос. Злата придерживала ее за плечи, бережно и крепко. – Мы думали, ты не вернешься…
– Живы? – прохрипела Кора, пытаясь вернуть зрению былую четкость. – Все целы?
– Конечно, ты смогла. Мы их сделали! Когда та чудовищная женщина прыгнула за тобой, остальные совсем перестали соображать!
Ее окружали пятна со знакомыми очертаниями. Абаасов нигде не было. Впрочем, как и картин – обрывки бумаги лежали тут и там.
– Я тут немного повеселился, – угадал мысли Гвидо. – Они не хотели сдаваться, даже когда потеряли лидера. Пусть теперь гниют в нарисованной темнице.
Черное крыло легло сверху, и Кора зарылась в теплые перья, как в перину.
– Хорошо.
– Стой-ка! А ну, посмотри на меня, милая, – попросила вдруг тень, похожая на Антона Саргисовича. – У нее какое-то пятно на глазу. Она ослепла?
