Библиотека была приговорена к переезду, но не к закрытию или слиянию, что уже хорошо. Объяснили все просьбами трудящихся: «Учитывая неудобства читателей, вынужденных подниматься на 5-й этаж большого дома (лифт бездействует) и некоторые другие соображения, Главнаука постановила перевести Неофилологическую библиотеку из занимаемого ею помещения на углу Денежного и Глазовского переулков в помещения ГАХН, где для нее выделены две комнаты», – информировало объявление на подъезде. ГАХН – это Государственная академия художественных наук на Пречистенке. Однако Маргарита Ивановна отважилась сопротивляться неожиданной претензии наркома на собственноручно отремонтированную и восстановленную квартиру. Кроме того, влиятельные читатели, крайне удивленные неожиданным переселением любимой библиотеки, пожаловались в ЦК ВКП(б), потому быстрого переезда у Луначарского не получилось. Зато удалось выхлопотать достойную замену в виде «царских комнат» в Государственном историческом музее, обустроенных когда-то для императора Александра III. Это был хороший вариант, тем более что библиотечный фонд насчитывал уже 18 тысяч изданий и в две комнаты ГАХН все это никак не поместилось бы.
Но куда же переселилась семья завбиблиотекой, в которой к тому же ожидалось пополнение? Маргарита Ивановна рассказывает: «В начале апреля 1924 года А.В. Луначарский с Н. Розенель переехали в Денежный переулок. Я тогда еще жила на мансарде. Они переехали совершенно неожиданно утром и предложили мне в тот же день перебраться в освобождаемую ими квартиру на Мясницкой улице, 17. Я набралась храбрости и зашла в бывший мой кабинет, где находились А.В. Луначарский с Н. Розенель. Они сидели за письменным столом, на котором стояла большая плетеная корзинка со свежей клубникой. Из-за разрухи я уже несколько лет не видела клубники. А тут целая корзинка, да еще в апреле месяце! Я тогда была уже в положении, на третьем месяце беременности, и, конечно, я жадно посмотрела на клубнику. Но меня встретили недоброжелательные взгляды, сесть мне не предложили. Мотивируя своим плохим самочувствием, я попросила Анатолия Васильевича отложить мой переезд на следующий день. Он разрешил. Но его решение разозлило Розенель, она начала кричать на него и на меня, схватила корзинку с клубникой и бросила ее в стену, где в дверях стояла я. Я выскочила из кабинета и расплакалась».
Сыну Маргариты Рудомино Андриану предстояло провести свои первые годы совсем по другому адресу: «Когда мы переехали в коммуналку на Мясницкую, 17, то соседи только и рассказывали о скандалах Луначарского и Розенель. Мы на своем опыте убедились, что, очевидно, бросать посуду в стены было излюбленным ее занятием. Сколько мы ни ремонтировали гостиную в квартире на Мясницкой, никак не могли ликвидировать жирное пятно на стене. Клеили новые обои, а оно опять появлялось. Мы не могли понять, в чем дело. И тогда соседи нам рассказали, что в одной из ссор Розенель бросила в стену тарелку с котлетами. С тех пор это пятно не пропадает, хотя они его сами заклеивали обоями, но вывести не смогли и повесили на это место картину. Так же поступили и мы. Так окончилась „эпопея“ с выселением Неофилологической библиотеки и меня с Денежного переулка. Безусловно, переехав в Исторический музей, Библиотека только выиграла. Я знаю, что А.В. Луначарский за наше выселение получил выговор по линии ЦК ВКП(б). Саму квартиру, включая и мансарду, быстро отремонтировали, лифт и отопление восстановили. Получая мебель для Библиотеки на складе реквизированной государством мебели в особняке фон Мекк на Новой Басманной, я часто встречала Розенель, которая выбирала там мебель для своей квартиры».
Как быстро нашлись деньги на ремонт лифта! Судя по всему, в семье Луначарских подлинным наркомом был отнюдь не Анатолий Васильевич. Основным инициатором переезда стала его молодая супруга, уроженка Чернобыля, двадцатидвухлетняя актриса Наталья Розенель, прежний муж которой сгинул на фронтах Гражданской войны. В девичестве ее фамилия была Сац – она приходилась сестрой знаменитому композитору Илье Сацу, автору музыки к мхатовской «Синей птице», безвременно скончавшемуся в 1912 году. Сацы окружили наркома просвещения со всех сторон: брат Розенель Игорь служил у Луначарского личным секретарем (он потом долго работал в «Новом мире» у Твардовского; критик-выпивоха любил прокатиться по Москве на мотоцикле с Владимиром Войновичем). Мало того, племянница Розенель – Наталья Сац – произвела такое сильное впечатление на Луначарского, что в восемнадцать лет стала самым молодым в мире директором театра, пусть и музыкального. У нее была еще сестра Нина – поэтесса, любовница Якова Блюмкина, убитая при загадочных обстоятельствах на пляже в Евпатории в 1924 году. Сам Блюмкин жил в этом же доме в Денежном переулке.