Вэл не могла проглотить не куска, она снова тихо плакала, не в силах оправдываться. Её глаза были красными, а лицо распухло от непрекращающихся слёз. Сейчас она являла собой жалкое зрелище, от былого задора и красоты не осталось и намёка. Она была полностью измотана, бессонной ночью, страхом и унижением, и казалось вот-вот лишится чувств.
Хелен была поражена до глубины души, она чуть не подавилась, услышав такое.
Фил же напротив, казался спокойным, и лишь иногда с укоризной поглядывал на несчастную, униженную и растоптанную Вэл.
Что до Элейн, так она не испытывала не жалости ни злости к Вэл. Она считала, что та получила по заслугам, и пусть это послужит уроком легкомысленной, бездумной девушке. Она не злорадствовала, но и защищать она её больше не станет. Тот ночной полёт заковал её сердце в железные латы, и ранить или разжалобить его, отныне будет не так-то просто. И пора всепрощения и понимания, тоже прошла.
Но время шло и жизнь на Скале дракона продолжалась. Они ходили на примерку к портному почти каждый день. Их наряды были почти готовы, оставались лишь мелкие штрихи. Казалось, что постепенно всё возвращалось в прежнее русло. Макс уже разговаривал с женой, и Вэл успокоилась. Элейн летала на драконах, Макс часто летал с ней.
И вот день пиршества настал. Роберт прислал за ними карету, и они отправились в Уайтстоун. Замок был украшен и блистал великолепием. Фамильные гербы и родовые флаги развевались на его стенах. Было много цветов, карет, и экипажей. Множество разодетых дворян ходило по улицам и ощущение праздника сквозило из каждого окна.
Роберт лично встретил прибывших и сопроводил их в предоставленные покои, которые в этот раз были празднично украшены многочисленными вазами с цветами и дорогими коврами на полу, вместо шкур.
Заметив отсутствие Джейсона подле Элейн, он поинтересовался, где он. Но Элейн лишь отмахнулась, сказав, что это не имеет значения. Безусловно это приободрило Роберта и он стал строить предположения в уме. Но решил не ломать голову, и выведать всё у Макса. Они неплохо ладили и довольно сблизились на охоте, и он обязательно всё ему расскажет. А пока он галантно поцеловал руку Элейн, и откланялся. Принесли багаж, и расторопные служанки начали одевать и прихорашивать Элейн, соорудив на её голове элегантную причёску. Служанки Хелен и Вэл тоже были заняты своими подопечными. А Макс и Фил быстро переодевшись в нарядные костюмы отправились в Зал приемов. Он был огромен и вместил, наверное, сотню столов, и был украшен гербами, щитами, арбалетами и мечами, развешанными на стенах. Столы ломились от яств, угощений и вина. Огромные вазы с цветами источали аромат, который смешивался с запахом растопленного воска, от многочисленных свечей в тяжёлых подсвечниках. Близился час торжества, и когда все собрались, Роберт, сидевший во главе центрального стола, встал, и огласил начало пиршества. По правую руку от Роберта сидел Макс, Вэл и Фил, а по левую Элейн и Хелен. Он торжественно представил ребят всем присутствующим, указав их почётными гостями, и особо выделил Элейн, отдав должное её заслугам в прошедшей битве. Он провозгласил за неё тост и пир можно было считать начавшимся. Сразу же после первого тоста последовал второй и третий, а после он начал громко и восторженно рассказывать историю битвы и драконов. Довольно скоро, как и предполагал прозорливый Фил, весь пир превратился в горластую попойку, и родовитые дворяне, забыв о своем происхождении, орали и гоготали как обычные безродные мужики, прославляя Элейн и её драконов, к большому удовольствию Роберта. Макс и Фил очень органично влились в новую компанию, охотно присоединившись к всеобщему веселью, а приставленные виночерпии не успевали подливать им вино в моментально пустеющие кубки.
