Максим призраком опустился на искусно вырезанную статую местного бога, и некоторое время любовался девушкой. Она его не замечала, как и все те люди, что находились в зале. Все они внимали голосу человека, который стоял за трибуной. В матовых рыцарских доспехах, он громогласным голосом, который вдобавок еще разносило эхо, говорил что-то о долге, безопасности и каком-то Эркалоте. О врагах, Проклятых, Бездне. О необходимости приносить жертвы…
— Отныне город Арсдан — поле боя! Мы не должны упустить возможности обезопасить свой мир, чего бы нам этого не стоило! Ужас Великого вторжения не должен повториться никогда! Мы уничтожим угрозу в зародыше, и спасем не только миллионы живущих, но и всех тех, кто родиться после. А случайные жертвы — они неизбежны на войне…
Вскоре Максим перестал слушать. Рыцарь не казался ему интересным. А еще больше ему не нравилось то, как он говорил. С надрывом и фанатичным блеском в глазах. Он не был свободен, его сковывали страх и ответственность. Боязнь того, что все во что он верит, может оказаться под угрозой исчезновения. И он готов был сражаться и умирать.
Когда эхо его речи утихло, присутствующие люди стали задавать вопросы. В основном организационные, касающиеся стратегии дальнейших действий. Главный рыцарь сообщил, что подкрепления с других городов уже в пути, но еще не прибыли. Так же он сказал, что возможно на их зов из Сантатема откликнется кто-то из отцов-магистров. От такой вести присутствующие приободрились и зашумели.
Молодой человек хотел было уже улетать, как слово взяла Астор. Услышав ее мелодичный, хоть и холодный голос, он развернулся.
— Рыцарь-коммандер, сэр, я хотела бы уточнить один вопрос.
— Слушаю, леди Астор.
— Разве не следует сосредоточить все силы на поисках того… хм, человека, которого я задержала? Он мог бы пролить свет на ситуацию…
— У вас есть зацепки, хранительница?
— Есть.
— Тогда я поручаю это дело вам.
— Благодарствую за доверие, — девушка кивнула.
В мраморном зале продолжались споры, но Максим уже просочился бесплотным телом сквозь потолок и вновь парил под облаками, подставляя лицо солнечным лучам. Он потерял счет времени и просто растворился в окружающем мире. Странно, но мысли не посещали голову юноши. Он даже не спросил себя, почему может летать, и как у него получается замечать столько вещей сразу. Это ведь сон, верно? А во сне можно все…
Целую вечность спустя, а возможно лишь преодолев несколько мгновений, Максим приметил, что мерцающие точки, которые были людьми, не только различаются между собой гаммой оттенков, но и гаснут. В одном месте это происходило особенно отчетливо. Жизни утекали из тел, из-за чего ауры вспыхивали в последний раз и затухали навечно. Сиркин приблизился, подлетев к большой площади, где собралось множество народу. Целая толпа. Им нравилось происходящее, но молодой человек не мог разделить их чувства. Виселицы, позорные столбы и кострища выглядели жутко, и было ясно, что созданы они лишь для одной цели: доставлять боль и в конечном итоге дарить смерть.
Вид этих злых орудий заставил вспомнить о чем-то очень неприятном. О сыром подвале, запахе крови и блевотины, о менторском голосе брата-инквизитора, бесконечном потоке вопросов. И истязаниях. Долгих и мучительных.
Но разве это произошло с ним? Он не чувствует боли.
С эшафота вещал старик в серой рясе, возведя руки к толпе. Он кричал об избавлении, о еретиках и неверных, которые долгие годы находились среди честного люда. Но пришло время исправить эту несправедливость, отправить нечестивцев к богу, чтобы тот очистил их. Целое море людей бесновалось и гудело, выкрикивая разные фразы, угрозы, шутки. Они верили, что все, что происходит на их глазах — правильно.
Максим бесплотной тенью остановился возле одной из виселиц. Как и прежде, его не заметили, а он и не спрашивал почему. Палач в черной маске только что надел петлю на шею совсем еще молоденькой девчонки. Каштановые спутанные волосы, сорванные башмаки, изорванное платье. Ее аура горела ярко, несмотря на страх.
На толпу девушка смотрела с вызовом, ненавистью. Сиркину неожиданно захотелось прикоснуться к ней, но когда он потянул вперед руку, палач дернул за рычаг и под ногами несчастной разверзлась пропасть. Веревка натянулась, ломая позвонки, и тело забилось в судорогах. Победоносный рев возвестил, что толпа в восторге. Долой еретиков, кричали они.
Огонек жизни начал гаснуть, и Максим думал уже отвернуться, как кто-то неожиданно окликнул его:
— Ты ангел?
— Кто? — не понял он. Перед ним стояла все та же девушка, которую минуту назад повесили. Выглядела она несколько иначе — ее свечение изменилось. Максим непонимающе поглядел сначала на нее, а потом на мертвое тело в петле.
— Пришел проводить меня, да? Я не знаю дороги.
Лицо девушки было чистым и невинным. Максим не ощущал за ней грехов: если они и были, то остались в плену плоти. Перед самой смертью человек в серой рясе даровал ей очищение.
— Нет, я не ангел, — произнес Макс. — Я… кто же я такой?
— Не уходи, — шепнула душа девушки. — Я не знаю, куда мне идти. Пожалуйс…
