Он откинулся на спинку дивана в ординаторской, на котором Артём обычно дремал во время дежурства.
— Были и лекции, и практика. Знаете, их больницы похожи на торговые центры, никаких больничных запахов, везде диванчики и телевизоры. Цифровизация на высоком уровне: истории болезни и анализы каждого пациента можно смотреть с планшета, все очень удобно. Спасибо за возможность ознакомиться, как работают в другой стране. Привёз много материалов, чтобы и другие наши хирурги почитали.
Артем достал из рюкзака флешку и передал Фролову.
— Обязательно посмотрим.
— Как дела в больнице? В журнале за последнюю неделю почти нет тяжелых случаев, — спросил Артём.
— Да, все спокойно, — ответил Фролов и на секунду задумался, — ой, совсем забыл, у меня же в приёмном отделении пациент ждет с черепно-мозговой. Не прощаемся.
Семён Фёдорович поспешно ушёл. Артём вернулся к столу и начал пересматривать истории болезни пациентов.
В ординаторскую после дежурства заплыл молодой врач-нейрохирург, с настроением чернее дождливой тучи.
«Неужели я так же плохо выгляжу после ночной?», — подумал Артём.
— Дима, что случилось?
Он махнул рукой и молча начал наливать чай.
— Не удалось спасти пациента?
Кивнул.
— Первый раз?
Кивнул.
— Понятно.
В ординаторской зазвонил телефон. Артём взял трубку.
— Нейрохирургия, слушаю. Да. Да. Понял. Когда привезли? Из Турции?? Сколько ей полных лет? Фамилия? Понял. Иду.
Артем пошёл в приёмное отделение. Полы его халата развевались от быстрого шага.
— Сезон ныряльщиков! — пробубнил он под нос.
Артём ехал на лифте вниз, на первый этаж, и крутил в кармане пластиковый пропуск. Судя по всему, случай был интересный. Потому что, когда он зашёл, в кабинете собрался настоящий консилиум во главе с Фроловым.
— И вы летели из Турции вот так? После одного укола обезболивающего? Почему вас не госпитализировали? — сокрушался заведующий.
— Да, мне сделали только один укол. Я не могла там остаться, потому что не знаю ни турецкого, ни английского языка. И отпуск кончился, нужно выходить на работу. К тому же в России обратиться за медицинской помощью как-то привычнее, — ответила пациентка.
Артем подошел к толпящимся возле нее врачам. На кушетке лежала девушка лет двадцати пяти. Она бросила на подошедшего взгляд, зеленые глаза были полны отчаяния и боли. Как рассказывал позже Фролов в ординаторской, ещё вчера она тусовалась с подругами в Турции. Они купили билеты на круизный лайнер и отправились к греческим островам. Когда туристическое судно пришвартовалось в порту острова Санторини, девушки после нескольких бокалов шампанского и пенной вечеринки решили добавить нотку пикантности: нырнуть в голубые волны с одной из палуб, не спросив у персонала судна о глубине. Подруги вошли в воду солдатиком, а Мирослава, так ее звали, головой вниз.
— Компьютерная томография показывает, что у вас сломан седьмой шейный позвонок, — говорил ей Фролов, — вам очень повезло, что перелом не осложненный, без неврологической симптоматики. Спинной мозг не поврежден. Ещё немного, и вы бы остались парализованной практически полностью, не двигалось бы все тело, все, что ниже шеи. Но, видимо, вы родились в рубашке.
— Да-да, — сказал другой врач. — В мое дежурство, кстати, несколько недель назад поступил пациент с подобной травмой, но у него был сломан шестой позвонок. После работы вечером поехал купаться с друзьями и в темноте прыгнул в мелкую реку. Теперь у него инвалидность, двигаются только голова и шея. После операции его ждет длительный период реабилитации, массажи и занятия с физиотерапевтом.
— Это не что иное, как негласный закон парных случаев в хирургии. Верно, коллега? Стоит поступить одному человеку со сложной травмой, как вскоре появляется пациент со схожей проблемой.
Врач кивнул заведующему в знак согласия.
Фролов обернулся к подошедшему молодому врачу.
— О, Артём Николаевич, вы уже здесь. Передаю вам пациентку. Все не так страшно, как могло бы быть. Думаю, вы все слышали. Вот история болезни. Занимайтесь.
Заведующий отделением с другими врачами вышли из палаты. Артём взял стул, бумажную папку и карточку больного, сел напротив кровати Миры, чтобы собрать дополнительный анамнез.
— Онемение в плечах и руках чувствуете?
— Я бы сказала небольшое снижение чувствительности.
— Дыхание и глотание затруднено?
— Да, есть такое.
— Ага, — Артём шуршал ручкой, набрасывая записи от руки. — В общем, план такой. Мы вас госпитализируем. Боль будем купировать анальгетиками, прописываю вам противовоспалительные таблеточки. Медсестра вам наденет специальный воротник, который поддержит шею в правильном положении. Полежите у нас несколько недель, а потом мы вас отпустим, если вам станет лучше. Но бегать, прыгать, а также нырять вниз головой первое время будет нельзя, ну, вы понимаете, — улыбнулся Артём.
— Я теперь никогда не буду нырять! И плавать тоже нет желания, — сказала уныло Мирослава, надув свои пухлые губы.