Я поблагодарила водителя, толстого веселого дядьку, рассказавшего мне за полчаса совместной дороги всю свою немудреную биографию, от рождения до трех внуков и четвертого на подходе.
Дошагала до неприметной в ряду таких же пятиэтажки на окраине города, окнами выходящей на частный сектор. Оглянувшись, прошмыгнула в проулок между двумя заборами к заброшенному строительному вагончику.
Ключ от вагончика нетронутым лежал в щели между железными пластинами обивки. А, значит, никто на наше с Максиком добро не покусился.
Я отперла замок, зашла.
Огляделась, выдыхая немного.
Наша заначка, не нз, нет. Нз у нас в другом городе, до которого два дня ходу. Но зато там оно не как здесь, а очень даже основательное. Объемное. И с каждым удачным делом становящееся еще объемнее.
А здесь у нас был маленький схрон, как всегда, на случай непредвиденных ситуаций. Документы, деньги.
Мы все время так делали в новом городе.
На всякий случай.
Когда уезжали, все забирали. Ни разу не пригодилась наша предусмотрительность.
Но все бывает в первый раз, правда?
Деньги я оставила Максику, забрала документы. Практически настоящие. По крайней мере, летать с ними можно было без проблем.
Черкнула брату записку, немного поплакала, не без этого.
Но в истерику не впадала.
Смысла не было.
Все решила, чего истерить?
Максик найдет записку обязательно, но потом, когда уже все сделаю. Конечно, не обрадуется, он всегда говорил, что я – единственное его светлое пятно в жизни.
Ну ничего. Пятна – они такие. Запачкать могут.
А я не хотела, чтоб брат еще и об это пачкался. Это – моя грязь. Мне в ней и тонуть.
Посидела еще немного, выдыхая и окончательно выстраивая в голове свой немудрящий план.
И удивляясь, как все легко получается. Как в голове все складывается правильно?
Наверно, где-то на подсознательном уровне, я уже проделывала эту работу, уже прикидывала, как правильнее действовать, к кому пойти, что говорить.
И чем все закончится.
Просто себе не признавалась до конца, не циклилась. До поры до времени. До удобного случая.
Ну вот и он и получился.
Все, так, как надо.
Уперлась затылком в холодную стену бытовки, закрыла глаза, позволив себе еще секунду слабости.
Памяти.
У меня, в принципе, были очень хорошие воспоминания. И каменного подпола, по хорошему, стоило благодарить. Если б не он… Я бы и не узнала никогда, насколько сладкими могут быть тяжелые мужские руки, насколько нежными поцелуи. Те, которых ждешь, которых хочешь.
Хорошо, что у меня это было. Было вот такое.
Не так глупо теперь все.
И даже то, что в итоге сложилось… Это тоже хорошо.
Я не успела привязаться, да еще и умудрилась сделать так, что подполу только и останется с облегчением выдохнуть и отпустить ситуацию. И меня.
Неделя моего плена у Гора, моего жаркого, сладкого плена, была самым лучшим переживанием в жизни.
Пусть она таким и остается. Без всяких отягчающих.
Я еще раз глянула на записку, прежде чем ее сунуть в тайник. Вроде, ничего сопливого. Просто объяснение ситуации и «люблю» моему неугомонному братишке.
Можно выдвигаться.
Помня о розыске, натянула пониже шапку с помпоном.
И прямиком рванула в аэропорт.
Из этого города был прямой рейс до моей родины. На удивление.
Обратно, что характерно, такого не предоставлялось. Только через столицу с пересадкой.
Но мне не понадобится обратно. Если, конечно, все пройдет хорошо.
В аэропорту, в зоне ожидания, я все время себя одергивала, чтоб не начать оглядываться лишний раз.
Не привлекать внимания.
И не ждать подспудно того, что сейчас. Вот прямо сейчас. Узнают. Подойдут. Спросят. Остановят.
Но ничего не произошло, я спокойно села в самолет, потом так же спокойно , после двух часов лету, прогулялась по незнакомому аэропорту, где самолет делал посадку, выпуская больше половины пассажиров.
И следующие два часа летела с комфортом в полупустом салоне, уложив затекшие ноги на два соседних сиденья.
И только последние минуты перед посадкой, когда самолёт пошел на снижение, провела , не отрываясь от иллюминатора.
Никакого ощущения дежавю, никакого страха, никаких сомнений у меня не было.
Наоборот, то, что так легко удалось все провернуть, уверило в правильности выбранного направления.
Из аэропорта спокойно на такси доехала до города, жадно. Словно в первый раз, оглядывая темные окрестности, вчитываясь в названия с детства знакомых указателей.
За пять лет тут не изменилось ничего.
Вообще.
Город, темный и мрачный, замер в полярной ночи, освещаемый только фонарями и послепраздничной иллюминацией на главной площади.
И выглядел на редкость убого, особенно по сравнению с другими городами, где нам с Максиком доводилось побывать.
Удивительно, как это раньше он казался мне красивым?
Как может быть красивым убитое тяжелыми металлами место, где зелень в черте города есть только на одной улице в центре, где вечная мерзлота даже летом, когда температура воздуха доходит до двадцати градусов максимум, где , стоит выехать за переделы города ,в тундру, мошка летает размером с кабана и кусает даже через плотную ткань джинсов?
Как все это можно любить?
Как можно любить то, что тебя убивает?
Этот город убил моих родителей.
