Лишь к вечеру приятная сонная истома понемногу начинает отпускать нежащуюся в уютной постели Кристину, и она непроизвольно тянется к соседней половине кровати, надеясь наткнуться своими затекшими от неудобной позы руками на так же хорошо выспавшегося Эрика, но…
Но вместо него она касается лишь холодной простыни, не успевшей даже и помяться. Сон тут же отступает от Даае, и она щурит от заспанные глаза, приподнимаясь на локтях и оглядывая совершенно пустую комнату.
Разочарованный выдох срывается с её губ, когда она неловко поднимается с уютной постели и потягивается, разминая затекшую спину. Окинув взглядов измятое дорожное платье, Кристина решает переодеться лишь в легкий шлафор, подаренный ей Мэг.
Облачившись в изящный халатик, девушка тихонько выскальзывает из спальни и окидывает своим туманным взглядом небольшую гостиную. Очень скоро Кристина понимает, что Эрик уснул совсем незадолго до её пробуждения, — в камине всё ещё бодро пляшут огоньки недавно разожженного пламени, а сам он лежит в совершенно немыслимой позе на совсем маленьком для него диванчике, свесив с его узких краев длинные ноги.
Даае беззвучно шагает к нему и усаживается прямо у дивана на мягкий ковер, вглядываясь в его искаженное мучительной болью лицо. Ей тяжело разобрать физическая боль тому виной или же очередной ночной кошмар.
Она бережно кладет ладонь на его затылок и тотчас натыкается на грубую коросту от раны, напоминающую ей о том роковом вечере на крыше Оперы. Пропустив через свои тонкие пальцы пряди его сожженных местами волос, она вслушивается в едва различимые слова, срывающиеся с сухих, искусанных губ Призрака.
— Нужно найти её, — сбивчиво шепчет он, резко мотая головой в сторону и делая судорожный вдох, — только найти…
Подушечки пальцев Кристины аккуратно скользят по шрамам на его тощей шее, бесконечно желая залечить каждый из них, избавить Эрика от боли этих воспоминаний, освободить его от тревог прошлого. Его мужество поражает Кристину до глубины души, а понимание того, какие страшные испытания выпадали ему по воли самой Судьбы, заставляет сердце отчаянно трепыхаться в груди, больно сталкиваясь с грудной клеткой.
— Эрик, — встревоженно обращается Кристина к тяжело дышащему мужчине, аккуратно стирая ладонями холодную испарину с его безобразного лица, — Эрик, просыпайся!
— Кристина… — на выдохе произносит он так, что по коже Даае моментально пробегает мелкая дрожь.
— Я рядом, родной, — громче говорит она, нежно накрывая ладонями его руки, сжатые до побеления костяшек в кулаки, — рядом, слышишь?
Призрак изворачивается на кровати, заходясь тяжелым кашлем, и прячет лицо в пышной подушке, продолжая что-то неразборчиво, но так отчаянно шептать. Не помня себя, он прижимает руки к собственной груди, будто желая удержать что-то очень-очень ценное, невероятно важное, и Кристина понимает… понимает, что и тот страшный пожар вернулся к нему в адском сне.
Она торопливо обхватывает его влажное от солёных слёз лицо ладонями и склоняется к заостренному уху, чтобы нежно, но так твёрдо зашептать:
— Тише-тише, всё уже позади. Я в порядке, Эрик, ну же!
Когда он отрешенно качает головой, только сильнее жмуря глаза, Кристина и сама не выдерживает. Не выдерживает и даёт волю застоявшимся в глазах слезам, прислоняясь своим лбом к его и глухо выдыхая:
— Прости меня…
Виня себя так яро в очередном его кошмаре, Даае совсем не замечает того, как дыхание Эрика начинает помаленьку выравниваться, как его донельзя напряженное тело расслабляется, а глаза напротив вдруг загораются своим солнечным светом.
— Это только сон, — вдруг понимает он, глядя на такую близкую сейчас к нему Кристину, — только сон…
Эта мысль кажется Эрику спасительной. Во сне он вновь оказался с Кристиной на руках среди бушующего огня, желающего поскорее схватить их своим смертоносными лапами, отнять друг у друга, желающего уничтожить последние крупицы счастья от их трепетного союза.
От союза, которого еще, по сути, и нет. Который был лишь в его мечтах, странный, трепетно воссозданный, тот, что давал надежду на то, что ему еще следует жить, стимул, позволяющий ему дышать, смысл, вкачивающий через жизненно важное сердце кровь. А больше нечему.
— За что ты извиняешься? — отойдя от мрачных мыслей, тихо спрашивает Эрик, с упоением вглядываясь в её раскрасневшиеся глаза.
Девушка отшатывается назад, рассеяно глядя на него, неловко улыбается и утирает дрожащими руками слёзы со своих щек.
— Я так быстро заснула вчера, — шепчет она виновато, — совсем не уследила за тобой, а… Почему ты не остался там, со мной рядом?
— Кристина, — отвечает мужчина предательски дрожащим голосом, — согласись же, так нельзя. Не потому, что я не хочу, но это… Это неправильно.
Она правда не находится для ответа. Ей и самой неизвестна причина, по которой она столь сильно желает находиться рядом с Эриком постоянно, ни на секунду не отпуская его от себя.
