Набирая в небольшой тазик воду, взяв полотенце, Эрик не сводит раскрасневшихся глаз со своего изрядно потрепанного отражения. После шторма, бушующего за дверями дома, он стал выглядеть во сто крат хуже, чем всегда: струпья, покрывающие его бледно-серое лицо, дали мелкие трещины и покрылись прозрачной, щиплющей сукровицей, а бинты, клочьями свисающие с его тощих рук, насквозь пропитались свежей кровью вперемешку с гноем.
С отвращением отвернувшись от зеркала, Призрак аккуратно сжимает пальцами таз и тихонько следует в спальню Кристины, боясь ненароком её разбудить после всех этих испытаний, выпавших на её тонкую душу.
Замерев у её кровати, он вынимает смоченное полотенце из тепловатой воды и хорошо его отжимает, чтобы затем почти невесомо и очень-очень бережно стереть засохшую грязь с её расслабленного, красивого лица.
Мягко обхватив тонкими пальцами её обездвиженные руки, Эрик омывает водой и их, осторожно удаляя землю из-под её ноготков и бессознательно поглаживая тыльные стороны её сухих от холода ладоней.
И… какая-то невыносимая тоска заполняет его сердце, пока он трепетно заботиться о бессознательной Кристине, пока может прикасаться вот так нежно к ней, не боясь вновь оказаться отвергнутым, отстраненным, отринутым.
Пока может её любить.
Лишь когда на теле девушки не остается ни единого следа от этого страшного дня, проведенного в западне жуткого леса, Эрик позволяет себе отступить от неё с глухим вздохом, отчаянно отговаривая себя остаться, отчаянно умоляя себя уйти.
Подавив в себе всякие с остервенением рвущиеся наружу чувства, он бережно накрывает её пуховым одеялом и тихонько шагает в сторону маленькой двери.
Замерев на пороге спальни, Эрик ещё раз разрешает себе окинуть спящую девушку упоенным взглядом и тепло улыбнуться одними уголками бледных губ. Прикрыв глаза, не силясь больше сдерживать слёз, он всё же покидает её комнату.
Когда Призрак неловко устраивается гулящим от повсеместной боли телом на крохотном диване, за окном из-за горизонта медленно поднимается солнце, заполняя все пространство вокруг необычайно красивым рубиново-янтарным светом, преображая дремучий лес в настоящую сказочную рощу.
Однако Эрик проваливается в сон прежде, чем волшебство полностью окружает их с Кристиной дом.
Он видит сон.
Жуткий сон, в котором волшебной утренней сказке нет места.
========== Четырнадцатая глава ==========
Тяжелая боль сковывает светловолосую головку девушки, лежащей, свернувшись клубочком, на кровати маленькой спальни, заботливо отопленной печью её незримым покровителем.
Нахмурив тонкие брови, Кристина неустойчиво приподнимается на локтях и внимательно оглядывает расправленную чистую постель, старательно вспоминая то, как здесь очутилась.
То, что казалось в первые секунды после сна всего лишь кошмаром, оказывается реальностью — это Кристина понимает, как только замечает на своей тонкой щиколотке мрачный, широкий синяк, поставленный ею по неосторожности в лесу.
Лишь одно заставляет улыбнуться её, несмотря на пережитый страх, — они выбрались. Он её нашел. Целенаправленно нашел и спас от верной, но такой глупой, гибели, выцепив из лап смерти в самый последний, судьбоносный момент, едва не пожертвовав самим собой.
Сердце девушки болезненно сжимается в груди, и она, укутавшись посильнее прямо в одеяло, поднимается на слабые, дрожащие от напряжения ноги. Не взирая на ноющую боль, эхом разносящуюся по телу, Кристина тихонько шагает по холодному полу ступнями в сухих, тёплых чулочках, желая поскорее взглянуть в глаза своему вечному спасителю, своему родному Ангелу.
Неслышно выскользнув из своей спальни, она оказывается в жаркой гостиной и замечает на диване Эрика в распахнутой на груди рубашке, перепачканной землей и его собственной кровью.
Его тяжелое, хриплое дыхание никак не может ускользнуть от её тонкого слуха. Едва расслышав его сбитые, отчаянные вдохи, она кидается к нему, перепуганная его таким нездоровым, таким неправильным состоянием.
— Эрик, — шепчет она, мягко обхватывая ладонями его, покрытое холодной испариной лицо, исполосованное многочисленными шрамами, — Эрик!
С глухим стенанием он сжимает руки на собственной груди, пока по его безобразному лицу скатываются солёные, разъедающие кожу слёзы. Девушка рассеяно глядит на него, беспорядочно скользя своими дрожащими ладонями по его напряженному телу, не зная наверняка того, что именно причиняет Призраку такую боль.
Когда Эрик выгибается в спине, стискивая до противного скрежета зубы, Кристина окончательно теряется и, отчаянно желая спасти его от кошмара, резко склоняется к его искаженному страданиями лицу, чтобы почти невесомо, но так нежно коснуться влажными губами его искусанных в кровь губ.
Ей неизвестно чувство, толкающее её на этот совершенно не обдуманный шаг. Неизвестно, а потому кажется таким неправильным и буквально безрассудным.
Она уже желает отстраниться от Эрика, пока не стало слишком поздно, пока он не пробудился ото сна, как его напряженное тело расслабляется вдруг под лаской её нерасторопного поцелуя.
