— Это всё пустяки, — откликается Бьёрк, притягивая со стола бумаги и добавляя вполголоса, — в отличие от этого.
Призрак принимает документы в свои руки и вдумчиво оглядывает их, вслушиваясь в размеренный и твёрдый голос приятеля:
— Вы покинете Париж уже через три дня, Эрик. Ваш поезд двигается в путь поздним вечером, так что патруль, находящийся на станции, будет довольно рассеян. Самое главное: ты должен будешь забыть о маске — это основной признак, по которому тебя будут искать повсюду. Будь сдержан и холоден, ни с кем не контактируй, хорошо?
— Я понимаю, но…
Не успевает Призрак воспротивиться плану Александра, как тот продолжает говорить, не позволяя тому вставить и слово:
— И Кристина подавно должна выглядеть как нельзя иначе, её лицо слишком узнаваемо на улицах города, — быстро поясняет Бьёрк, — и кольца… Не забудьте кольца, вы всё-таки супруги.
— Будто это нам поможет, — мрачно замечает Эрик.
— Вся суть в деталях, мой дорогой, — с улыбкой отвечает мужчина и протягивает другу билеты на поезд, — ты только взгляни, куда отправляетесь!
— Флоренция? Не близко…
— А не того ли мы добиваемся? На вокзале вас встретит мой человек и сопроводит до дома в достаточно спокойном и малолюдном районе.
План кажется Эрику чудесным. Чудесным, но отчего-то подозрительно простым. Его никак не покидает ощущение, будто западня где-то совсем близко, прямо у них перед носом. Западня, способная разрушить всё самое ценное и важное в одночасье.
Есть ли у него иной выбор?
Призрак лишен его, точно как и Кристина. Ему отчаянно хочется оставить её и сдаться жандармам. Пойти на любые меры, только чтобы она была в безопасности, чтобы следователи не набросились в конечном счете на неё, словно стая голодных собак.
— Остается только молиться, — мрачно отвечает Призрак, облокачиваясь на стол, — о том, чтобы всё прошло гладко.
— У кого, если не у тебя? — весело возвращает Эрику его же слова Александр и расплывается в самодовольной ухмылке.
Он лишь улыбается и залпом допивает бокал жгучего напитка, отступая от приятеля в сторону двери.
— Постой. Ты же не собираешься сам идти к Кристине сейчас? — останавливает его жестом Александр и скрещивает руки на груди.
— Я знаю, ты бы сделал и это для меня, — поясняет быстро Призрак, — но я сойду с ума, если… если ещё хоть мгновенье проведу вдали от неё.
Бьёрк решает промолчать и лишь смиренно кивнуть. Он понимает — Эрика ничто не остановит, если он действительно грезит о чём-то, если гонится за своим отчаянным желанием.
— Будь осторожен, — напряженно говорит вслед удаляющейся фигуре Александр и стискивает пальцами граненый бокал, — осторожен, насколько только возможно…
Комментарий к Девятнадцатая глава
Прошу прощения, что глава так поздно :(
К сожалению, из-за сессии нет возможности работать в прежнем темпе, однако в скором времени всё нормализуется!
========== Двадцатая глава ==========
Двигаться по мрачным улицам Парижа оказывается в сто крат тяжелее, чем мог представить себе Призрак. Жандармы объявляются всюду, куда бы он не свернул, куда бы не шагнул — они словно преследуют его едва уловимую тень, быстро скользящую вдоль изящных зданий этого города.
Когда Эрик, наконец, добирается до
улицы Обер, то осознает всю глупость собственного решения, всю наивность веры в самого себя, в свои оттачиваемые годами в Театре навыки: никакая ловкость не поможет ему пробраться незамеченным к дому Жири на улице Скриб, всё здесь окружено донельзя вооруженными служащими, отчаянно жаждущими пустить пулю в дрянное тело преступника, уничтожить извечную угрозу.
Выбор, вставший вдруг перед Призраком, оказывается слишком сложным. Вжавшись в стену крайнего на площади здания, он тяжело выдыхает через рот и укрывает взмокшее от напряжения лицо ладонями, обдумывая свой следующий шаг. Шаг, способный вогнать их в безвыходную ловушку, способный подвергнуть их страшной опасности.
Он не может так рисковать.
Не может, а потому резко отступает назад, в тень здания, торопливо укрываясь от внимательного взгляда резко обернувшегося на него жандарма. Сощуренные глаза служащего, направленные точно на Эрика, заставляют его понять — он замечен. Замечен так глупо и нелепо, даже не достигнув такой желанной им цели.
Когда Призрак по многолетней привычке тянется длинными пальцами под плотную ткань мантии за единственным и неизменным оружием, пенджабским лассо, то его тело резко сковывает мелкая дрожь. Такая пронизывающая, неуместная сейчас. Такая отрезвляющая и внушающая исключительно важную сейчас мысль — он не убийца, не преступник, не хладнокровный палач.
Одернув, словно обожженный, запястье, Эрик вглядывается в приближающуюся стремительно к нему фигуру и судорожно обдумывает пути отступления: любая его ошибка, даже самая мелкая осечка, может обойтись им дорого. Неоправданно дорого. В то время, как счастье уже почти теплится в их с Кристиной руках, сцепленных отрешённо крепко, почти до боли. В то время, как свобода от оков несправедливости уже почти поймана ими за юркий хвост.
