Один из них сразу взял мою сумку. Я всегда испытываю неловкость, когда кто-то берётся за мои вещи, будь то швейцар в отеле или встречающие. Но здесь это часть культуры гостеприимства.
Один из встречающих, представившийся Хамзой, заговорил на хорошем русском:
– Я твой брат, если ты мусульманин. Если нет – я твой друг. За тебя руку отдам, ногу, глаз отдам – всё что нужно отдам! Пожалуйста, садись! – указывая на переднее место в роскошном лимузине.
Я сел в бронированный автомобиль – американское наследие, которое раньше использовалось для перевозки высокопоставленных чиновников прежнего правительства.
Добро пожаловать в Кабул
В VIP-зале аэропорта нас встретил его директор, или, как его называли здесь, «эмир». За столом нас ожидали традиционный зелёный чай и восточные сладости. Пока Эмир улаживал вопросы с моей визой, мы отправились в город на обед.
В машине я заметил две обоймы от автоматов, лежавшие на заднем сиденье. Выехав за пределы аэропорта оружие было привидено в боевую готовность – напоминая, что безопасность в Кабуле остаётся приоритетом.
Война вроде как бы закончилась, но мир здесь всё ещё ненастал. Главная угроза теперь исходит от боевиков «ДАИШ», которые продолжают совершать атаки и организовывать диверсии. Для обезпечения порядка город усыпан блокпостами, на которых талибы заняли места своих бывших противников.
Этот новый Кабул встречал меня одновременно настороженностью и открытостью. Хотя оружие и бронированный лимузин были явными признаками напряжённости, искренние улыбки и слова встречающих заставили меня почувствовать, что я здесь в безопасности – хотя бы в относительной..
Увидеть Кабул и… поесть!
Кабульские улицы напоминали муравейник, где потоки людей и транспорта текли вдоль бесчисленных торговых рядов. Мужчины и мальчишки в традиционных сандалиях, женщины в паранджах – разнообразие одежды и лиц захватывало дух. Я всегда стремился слиться с местной средой, но мой европейский наряд моментально привлекал внимание. Хотелось сразу переодеться в традиционную одежду, но мои спутники настояли: сначала поедим.
Через несколько минут мы подъехали к одному из лучших ресторанов быстрого питания в Кабуле. Выходя из машины, я неожиданно почувствовал, как Хамза берёт меня за руку. Это был момент культурного шока. С детства я не ходил, держа за руку другого мужчину, кроме отца. Здесь же это был знак дружбы и доверия. Позже я часто замечал на улицах пары мужчин и женщин, которые шли, держась за руки, но среди них никогда не было супружеских пар.
Ресторан внутри выглядел очень современно и напоминал западный. Единственное отличие – разделение залов: женщины сидели в одной части, мужчины – в другой. Мы устроились за столом, и меня щедро угощали. Как принято на Востоке, гостей постоянно призывали есть ещё и ещё. Я, конечно, не сопротивлялся: завтрак у меня был скромный, поэтому я с энтузиазмом уплетал блюда. Свежеприготовленная баранина и курица в разных вариантах придали мне сил и настроения.
После трапезы, направляясь к выходу, мы взяли немного местных сладостей – крохотные сахарные шарики, напоминавшие горошины. Рядом стояла миска с зелёными семенами – это был анис, который здесь используют для улучшения пищеварения.
На улице нас тут же окружила толпа мальчишек и женщин, просящих милостыню. Хотелось раздать всем по купюре, но мои спутники остановили меня.
– Если дашь одному, остальные станут ещё настойчивее. А всем ты всё равно помочь не сможешь, – объяснил Хамза.
Война оставила здесь глубокие раны. Многие из тех, кто просил милостыню, – вдовы, сироты или инвалиды. В Кабуле дети начинают заботиться о себе с того момента, как научатся ходить. Здесь выживание – не выбор, а необходимость.
Люди, стереотипы и реальность
Мои спутники носили традиционную одежду – длинные рубахи, доходившие почти до пола, и просторные шаровары. Этот наряд удобен и универсален для жизни в жарком климате. Многие талибы, недавно одержав победу, начали носить трофейные военные формы. На головах – тюрбаны, которые тщательно обматывают вокруг традиционных шапочек, следуя примеру пророка Мухаммеда.
Находясь рядом с этими людьми, которых мировые СМИ обычно называют террористами, фанатиками и дикарями, я начал понимать, насколько часто реальность расходится со стереотипами. Мой новый друг Хамза оказался человеком с непростой судьбой. Ему было всего 26 лет, он родом из Таджикистана, а до недавнего времени жил в Москве, где работал таксистом и занимался ремонтом квартир.
Его взгляд на жизнь изменился после одного неприятного случая в московском парке, когда он стал свидетелем неподобающего поведения. Этот момент стал для него последней каплей, и он решил покинуть Россию, чтобы строить «новый мир».