На данный момент эта легендарная конструкция скорее напоминает пещеру, а не тоннель. Каждые несколько десятков метров откуда-то сочатся водные струйки, а выхлопные газы машин порой заполняют пространство настолько, что даже фары еле пробиваются сквозь дым выхлопных газов. И всё же мы движемся через этот густой и вонючий туман дыма и радуемся тому, что медленно, но верно едем вперёд. Хотя дорожное полотно здесь напоминает полигон, зато нет пробки, и это создоёт уверенность что мы выберимся из этого «подземелья».
Мои добродушные спутники извиняются, что не смогли обеспечить для этой миссии вертолёт. Перелёт занял бы всего час, но в сегодняшних погодных условиях это небезопасно, так что мы едем, а порой – скорее ползём по хребту Бвдахшан..
Когда мы выбираемся из тоннеля, дорога начинает петлять вниз по серпантину. Вдоль внутренней стороны этой «змейки» стоит длинная вереница грузовиков в самом разном состоянии и самых разных марок – встречаются казахские, узбекские и пакистанские номера. Они терпеливо ждут возможности продвинуться. Подходит время очередной молитвы, и мы останавливаемся у придорожной мечети: умываемся холодной горной водой. Погода сырая и прохладная, пейзаж мрачный и серый, соответствующий этим суровым условиям. Но мы очень рады и голодны. До Баглана остаётся уже совсем немного, и ужин, который нас там ждет сильно подбадривает.
Созерцая горные хребты, я спрашиваю о местной фауне – горных козлах, муфлонах и других животных, втайне надеясь на возможность поохотиться. Прежде чем отправиться сюда, я читал, что здесь водятся такие животные.
Хамза рассказывает, что здешных зверей давно уже нет. Даже птицы покидали эти места, спасаясь от ужасов войны, и лишь сейчас начинают потихоньку возвращаться. Единственные, кто успешно адаптировался и никуда не исчезли, – это шакалы и сурки (байбаки). Видит Бог – предётся похоронить мечту об охоте и шансах встретить снежного барса, и я рассказываю спутникам о разнообразной фауне у нас на родине. Больше всего их удивляют рассказы о бобрах. Они до этого не слышали о подобных зверьках, и мне приходится искать в сети их картинки в те редкие моменты, когда интернет вдруг изволит появится.
После более чем шести часов тяжёлого путьи мы благополучно прибываем в Баглан, где нас ждёт ужин, после которого отправимся в сторону Кундуза..
Юсуф
В Кундузе меня ждёт встреча с ещё одним талибом, говорящим по-русски. Ему решено поручить обезпечение моего пребывания. Юсуф – этнический русский, давно живущий здесь и ставший «своим» среди афганцев. Его рассказы и опыт – настоящая удача для этой книги, ведь жизненный и боевой путь Юсуфа сами по себе достойны отдельного тома.
Мы с Юсуфом почти ровесники. У этого худощавого и немного печального на вид мужчины удивительно жизнерадостные глаза, в глубине которых читается огромный жизненный опыт. Мы едем сквозь вереницу домов, мимо детворы, которая машет нам вслед, а Юсуф вдохновленно рассказывает о своей жизни и о здешних порядках. Мимо проскальзывает очередная взорванная башня блокпоста, оставшегося от прежнего режима.
– Как-то раз, ожидая нападения кафиров, мы за одну ночь заминировали всю эту дорогу. Потом обнаружили гораздо меньше мин, чем заложили, так что дорога и сейчас частично в минах, – добавляет мой попутчик очередную порцию адреналина к этой поездке.
Я стараюсь расслабиться и воспринимать всё как путешествие, а не как военный рейд, и лишь мысль о том, что с тех пор прошёл уже почти год, во время которого подрывов небыло, немного успокаивает. Иншалла, как говорится.
Пока мы едем, я наблюдаю за полями, где трудятся люди. Нигде не видно тракторов или другой сельхозтехники.
– А знакшь, что здесь до сих пор собирают зерно серпом? – спрашивает Юсуф.
– Нет, но интересно – почему серпом, а не косой? – в голове всплывают детские воспоминания о деревенской жизни.
– С серпом не потеряется ни одного зёрнышка, а косой много пропадает.
Я поражён, глядя, как местные жители каждое утро после утренней молитвы Фаджр отправляются на изнурительную работу в поля. За исключением короткого полуденного перерыва, когда от палящей жары все прячутся в тень, они продолжают трудиться до Магриба – вечерней молитвы.
Как и сто, двести, а то и тысячу лет назад, люди по-прежнему живут здесь в домах из глины и суглинка, ведь этого материала в округе предостаточно. А мы подъезжаем к воротам усадьбы Юсуфа, и какой-то мальчуган открывает их для нас. Уже ночь, и мне предлагают чай со сладостями: немного конфет и традиционные миндали в сахарной глазури, приготовленные из неочищенного тростникового сахара —это очень вкусно, «райсское наслождение», как говорится. Юсуф приносит зелёный чай с пояснением, что мужчины пьют здесь именно зелёный, а женщины – чёрный. Почему так – он не знает, но, если я вдруг начну искать чёрный чай, меня «мягко говоря, не поймут».