- Я не могу найти сил, что бы покинуть тебя еще раз. – Со стоном произнес он и, разогнув длинные ноги, уселся на пол и обхватил голову руками. – Что я наделал? – сдавленно прошептал он, - я не должен был приходить сюда, когда ты здесь. Я знал, что будет тяжело, но видеть тебя, слышать твой голос и осознавать, что ты теперь не моя, что вернешься к нему – это выше меня.- Он с такой яростью вцепился в свои волосы, что костяшки на руках побелели от усилий.
Я страдала вместе с ним. Я прекрасно понимала его, чувствовала все, что он говорил, сама варилась в этих съедающих душу чувствах, только с той разницей, что я возвращалась домой к еще одному любимому. Но от этого мне было еще хуже на душе. «Почему так получилось? Почему кто-то один должен страдать? Кто виноват в этом?»
-Эдвард, не надо, - тихонько попросила я, а сердце разрывалось от того, что я видела его мучения. Мне так хотелось дотронуться до его рук, разжать эти сведенные яростью ладони, но я не могла. И я горела с вместе ним. Старая рана в груди затрещала, и прорвалась, втягивая в себя все чувства, всю боль и страдания наших душ.
- Я слышу стук маленького сердца в глубине твоего тела, оно как маленькая колибри бьется, развиваясь и превращаясь в новую жизнь.
Я смущенно отвела глаза и положила ладонь себе на живот.
- Если честно, я не удивлен этим, я на его месте поступил бы так же.
Я молчала, переваривая все, что он сказал. Из окна подул холодный ветер, принося с собой прохладу и свежесть ночного воздуха. Где-то вдалеке, едва слышно прогремел раскат грома. Словно небо вместе со мной чувствовало эту разъедающую душу боль и, не выдержав обуреваемых чувств, грозилось пролить на землю дождь, оплакивая за нас двоих наши страдания.
- Что ты хочешь, что бы я сказала? Что я должна была еще подождать, да? Или сказать, что я тоже жалею? Но нет, я не жалею. Мы уже обсуждали эту тему. - Я не могла предать свои чувства. Но и сдержаться была не в силах, чтобы не кинуться к нему. Я выбрала единственный верный способ. Уйти, найти в себе силы разорвать магнитное притяжение. Но и молчать не могла, зная, что он во всем винит себя. - Его я тоже люблю. - Тихо прошептала я и, медленно встав, вышла из комнаты. Он был не прав, когда говорил, что мы можем жить в одном городе. Я сомневаюсь, что смогу вытерпеть эту боль, видеть его и не иметь возможности прижаться к его телу, глубоко вдохнуть его дивный аромат кожи и не сказать «Я тебя люблю». Я заставляла себя передвигать ноги, с каждым шагом отдаляясь от комнаты и от любимого. На негнущихся ногах преодолела лестницу и вышла из дома на крыльцо. С неба накрапывал мелкий дождик, и я сильнее обняв себя руками, стягивая края кровоточащей раны, прижалась лбом к прохладной стене.
Мысли, как стая пугливых птичек, носились, и мне не хотелось ни о чем думать. Перед глазами все еще стояло его бледное лицо и искаженные мукой черты лица. Как мне хотелось прижаться к нему, провести пальцами, слегка касаясь его глаз, скульптурных скул, твердых и сладких губ. Успокоить, сказать, как сильно я его люблю, но тут его лицо подернулось пленкой, и вместо Эдварда проступили черты лица Джейкоба. Вот он смешно морщит лоб, пытаясь из-под кровати достать носок, вот грустит и глубокая складка пролегла между бровями, вот он раскатисто смеется и от этого низкого, гортанного смеха, мой рот сам собой растягивается в улыбке. Я любила их обоих. В каждом я видела что-то родное. Оба были мне дороги. И, с кем бы я ни решила остаться, второй определенно будет страдать от принятого мною решения.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя, успокоиться и замерзнуть от проникающего под легкий свитер холодного ветра и косых капель дождя.
Я вернулась в дом и, зайдя в гостиную, подошла к дивану, где сидел Чарли и активно болел за местную футбольную команду.
- Я, наверное, не дождусь Джейка. Он так соскучился по-своему дому и друзьям, что, скорее всего, вернется не скоро. Я возвращаюсь обратно домой. Могу я взять пикап?
Чарли повернул голову и посмотрел удивленно.
- Конечно, это же твой пикап! Ключи висят на стене, рядом с кобурой. Но, может, ты все же дождешься? – Он быстро выключил телевизор и, поднявшись, подошел ко мне. – Давай пойдем на кухню, по-моему, в шкафу еще осталось немного чая, - он с надеждой посмотрел на меня, и в его глазах я увидела, боль, грусть, неловкость, ему было нелегко показывать свои отцовские чувства.
Как бы плохо я себя не чувствовала, я не могла отказать ему. Кивнув, я прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Чарли зашел следом и сел за стол.
- Нашла свои старые вещи, да? – Чарли посмотрел на диск. Я уже и забыла, что мертвой хваткой вцепилась в него, прижимая к груди.
- Да, - промямлила я. – Я забыла о нем, а сейчас вспомнила. Там песни моей любимой группы. – Я нашла хлеб и полупустую банку с арахисовым маслом. Чайник закипел, выпуская из носика высоко в воздух горячую струю пара. Чарли разлил по чашкам обжигающий чай, и мы принялись за бутерброды.
