Подобное высказывание Рольфса, который не мог не знать о французских жестокостях в Алжире, в частности о резне в Лагуате, говорит само за себя. Однако еще более примечательны дальнейшие рекомендации Рольфса: «Зачем туземцам позволяют исповедовать другую веру, кроме христианской, мне непонятно… Почему туземцам позволяют вести кочевой образ жизни? Почему не загоняют в резервации тех, кто отказывается принять французскую цивилизацию, как это делают американцы с индейцами?.. Почему медлят с оттеснением туземцев, которых, как показали четыре с лишним десятилетия французского владычества, не удалось превратить в французов; которые не уважают и не соблюдают французских законов; которые вообще отвергают цивилизацию, как таковую. Почему французы не следуют совету Эрнеста Рено, требовавшего прогнать арабов обратно в пустыню, откуда они пришли?»
Таково было истинное мнение Герхарда Рольфса о людях, чьим гостеприимством он пользовался, чьей дружбы он домогался.
В том же году, когда Рольфе отправился в Сиву, другой немец — представитель того же поколения, Густав Нахтигаль, также предпринял путешествие по Сахаре. Нахтигаль служил придворным врачом у тунисского бея, когда Рольфе познакомил его с поручением короля Пруссии. Тот же король, который, по словам Гумбольдта, «живо интересовался Африкой», послал ряд подарков султану Борну и среди них тронное кресло и свой портрет. Что же связывало прусского короля с султаном Борну? Ничего, кроме желания германского монарха не быть обделенным куском от колониального пирога. Густав Нахтигаль взялся передать султану эти подарки, как он позднее брал на себя и многие другие миссии. Именно он осуществил начало колониальных завоеваний Германии, занимая с 1884 года пост императорского комиссара в Камеруне и Того. Однако во время этого путешествия, на которое Нахтигаля вдохновил король Пруссии, был получен целый ряд новых и в высшей степени интересных научных данных об Африке в целом и о Сахаре в частности.
Нахтигаль родился в 1834 году в Эйхштетте вблизи Стендаля; избрал карьеру военного врача, однако отказался от должности по состоянию здоровья и в 1862 году переселился в Северную Африку. Затем появился Рольфе с поручением от прусского правительства. Нахтигаль согласился его выполнить. В феврале 1869 года он отправился в путь. Его маленький караван состоял из шести верблюдов.
«Самый крепкий верблюд, — писал Нахтигаль, — был нагрулсен с одного бока предназначавшимся для владыки Борну обитым красным бархатом тронным креслом с богато позолоченными спинкой и ножками, а с другого — выполненными во весь рост портретами короля Вильгельма, королевы Августы и наследного принца. Груз был не столько тяжел, сколько громоздок и поэтому для животного крайне неудобен. Другой верблюд был нагружен партией огнестрельного оружия и боеприпасами; третий нес остальные подарки: бронзовые часы, золотые карманные часы на цепочке, двойной полевой бинокль, чайный сервиз, несколько отрезов бархата и шелка, фунт настоящего розового масла, четки, браслеты и ожерелья из настоящих кораллов, двенадцать бурнусов из бархата, сукна и тонкую тунисскую шерсть, дюжину тунисских фесок и фисгармонию…».
Было решено добираться до Мурзука — древнего узла пересечения караванных путей — и там сделать длительный привал, во время которого Нахтигаль предполагал заниматься врачебной практикой. В Мурзуке намеревались ждать благоприятных обстоятельств для дальнейшего продвижения на юг. Здесь же Нахтигаль надумал, не теряя времени даром, попытаться проникнуть в нагорье Тибести, известное до сих пор лишь понаслышке. Он нанял «благородного» тиббу в качестве проводника и в июне 1869 года отправился в путь.
