– Ты о чем? Я ничего об этом не знаю. Она не раз грозилась ее уничтожить, но я не принимала эти угрозы всерьез. Просто, когда она делает свои пакости, она всегда нервничает, и от этого резко поднимается давление. Сегодняшний разговор вообще не касался никого. Она сказала, что у нее важная миссия и просила ее ругать. О конфетах я узнала, когда ее «план» не сработал. Она очень негодовала, узнав, что ты ей их не передал.
– Мам, мне уже шестнадцать, я знаю о вашей странной дружбе с бабушкой, об интригах, об обмане отца. Я многое вижу, многое слышу. Не хочешь быть ее соучастницей, дай отцу развод без скандала, без его участия и на его условиях. У тебя один день на раздумье. Полиция все равно докопается до звонков, но вот о чем говорилось, они могут не узнать. Мам, я не шучу. Думай.
– Я знаю о том, что ты взрослый, но поверь мне на слово, я ничего не знала о планах ее на сегодня. Мы с ней в последнее время только перезванивались. Не думаешь же, ты, что она сообщала мне о них по телефону?
– Куда поедем? – спросил Родион Дениса, прервав разговор с матерью.
– Поехали к нам домой, я возьму некоторые вещи, а потом к тебе. Мне трудно оставаться в нашей квартире. Я буду все время ждать маму. Когда она очнется, как думаешь? – спросил он со слезами на глазах. – Мы с ней никогда не расставались надолго.
– Дэн, ты меня не стесняйся, я тоже иногда реву. Если тебе так будет легче, я оставлю тебя одного, а через время вернусь. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, как тебе сейчас скверно, а рядом нет никого родного. У тебя мать большая молодец. Такую нельзя не любить. Мне вот не повезло ни с мамой, ни с бабушкой. Я без сожаления предпочел отца, хотя он мне и не родной. Это он меня воспитывал, ходил в школу, возил на море и даже лечил. Мне повезло только с мужиками. Отец и два деда – это самые родные для меня люди. Одна бабушка, мать моей матери, умерла. Я тогда во втором классе учился, а вторую я на дух не переношу, как и она меня. Все неприятности из-за нее. Почему она с моей матерью на короткой ноге, а я ей до фонаря? Все время кому-то козни строит. Когда дед с ней развелся, в доме дышать легче стало. Знаешь, мир и покой наступил, домой возвращаться хочется. Бедная Варвара даже готовить вкуснее стала.
– Ты за своей мамой не скучаешь? Вы с ней часто общаетесь?
– Смеяться не будешь?– с грустью спросил Родион.
– Не буду. Мне сейчас, как-то не до смеха.
– Да это и для меня не смешно. Просто диалог с ней, чаще всего, по телефону примерно такой: « Как у тебя дела в школе?» – «Нормально». «Я тебе новую футболку купила. Будешь ехать, позвони». Все. Общение закончено. Ни тебе здравствуйте, ни тебе прощай. На фиг мне сдалась ее футболка? Приехала, поговорила бы и привезла эту чертову футболку. Я ее после больницы не видел ни разу. Ты помнишь, когда меня выписали и какое сегодня число? Отец не запрещает ей со мной видеться, но видимо у нее нет на это особого желания. Я же не дурак и понимаю, что прийти ко мне на день рождения в наш дом ей, возможно, было неудобно, но можно было встретиться у нее, в кафе, где угодно.
– Не заводись. Мог бы и сам поехать к ней, не велика персона.
– Мог бы, если бы был уверен, что она в квартире одна. Тебе дальше объяснять или сам додумаешь?
– Давай не будем ссориться. Позвони отцу или отправь ему сообщение, что мы с тобой у вас дома будем. Он просил, а мы забыли.
Они приехали в дом Невских, где Варвара накормила их обедом, и все поглядывала на Дениса, который и ел без аппетита и разговаривал нехотя.
– Варвара, если будет звонить Ольга Сергеевна и спрашивать Марину Егоровну, скажите ей: что они в театр ушли с отцом, в гости, уехали в квартиру или не приезжали с нее, дежурит. Короче, соврите ей что-нибудь. Нельзя ей говорить правду, а деду, отец сам позвонит, как освободиться. Я Денису покажу его комнату, ему бы поспать, чтобы успокоится, – сказал он, обнимая Дениса за плечи и ведя на второй этаж.
– Все так плохо? – спросила Варвара Степановна, дождавшись возвращения Родиона.
– Плохо. Она без сознания. Врачи надеются, что смогут начать операцию через три дня, но только в том случае, если ей не станет хуже. Приговор звучит примерно так: «если голова продержится три дня, можно говорить о позвоночнике». Вы понимаете, что это означает? А если не продержится? Они ждут завтра специалиста из Москвы, утром. Отец приедет, скорее всего, поздно. Наша бабушка Тамара тоже попала в больницу. Все одно к одному.
– Родя, ты отнеси Денису успокаивающий чай. Он же еще совсем ребенок, а держится не хуже взрослого. Ты уж его одного не бросай. На ужин, что приготовить?
– Смотрите сами. Давайте Ваш чай, и я поднимусь к себе.
Родион напоил почти силой Дениса чаем, укрыл пледом.
