– Я тоже виновата и поступила глупо дважды. Первый раз, когда позволила тебе уехать, промолчав о своих чувствах. Второй раз, когда вышла замуж за Илью. Если бы он так не спешил с браком, возможно, я сумела бы разобраться в себе и в нем. Мы с ним встречались всего четыре раза до трагедии. Потом наезд, страх, операция, реабилитация. Меня сразу оберегали, чувствуя некую вину, потом отвергали, так как потеряли интерес, – говорила Марина, положа свою голову на грудь Воронцова. – Я сама искала причины столь быстрой смены в отношениях и не находила. Я была уже здорова, но к этому времени мне нашли замену. Потом я узнала о болезни Ильи, Борис Романович сам мне рассказал, и мне стало страшно. Так что брак мой был обречен с самого начала и конец был предсказуем. – Марина коротко рассказала о жене и сыне Невского.
– Ты боишься за наследственность Дениса? Не переживай. Денис мальчик, а это случается чаще с девочками, если болен отец. Мы можем все обдумать, чтобы узнать правду, не посвящая Дениса в детали. Марина, ты будешь счастлива, я тебя очень люблю. Мы с тобой продолжим начатое и наверстаем упущенное, а ты помни только хорошее и все плохое прости. Я всегда мечтал о большой и дружной семье, и очень боялся: справлюсь ли? Теперь я уверен в том, что все осилю. Обещаю.
Он осыпал поцелуями ее тело, и она вспоминала, что такое уже было, когда это были не просто отношения между мужчиной и женщиной, а нечто большее. Когда не только тело, но и ее душа стремится к нему, когда хочется раствориться в этом человеке и стать с ним единым целым…
Встреча Нового 2017 года была веселой и шумной. Потом прилетели родители Воронцова. Они остановились у сестры отца, но дважды посетили дом Невских. В это же время у ребят были городские соревнования по хоккею, в которых они заняли второе место. На матчи ходили болеть всей семьей. Отношения между Денисом и Воронцовым стали ровными. Он не давил на подростка, не заискивал перед ним, был готов помочь, но помощь свою не навязывал, говоря: – «Обращайся, если будет нужна помощь. Вместе осилим». Проводив родителей, Воронцов занялся поисками работы. Он побывал в медицинском университете, встретился в своей бывшей клинике с коллегами, бывшими сокурсниками. Были предложения достойные и не очень, но все упиралось в заключение комиссии, которую назначили на семнадцатое феврале. Ему нужно было знать, какой вердикт вынесут доктора, для окончательного принятия им решения. Небольшие денежные сбережения у него были, и сидеть на шее жены он не собирался. Всеми финансовыми вопросами, по ведению домашнего хозяйства, занималась Ольга Сергеевна, и он решил эту проблему с ней.
Виталий Андреевич, находясь в очередном отпуске, летел в Москву в середине февраля на комиссию, где решался вопрос о его профессиональной пригодности. Он очень волновался. И волнение это было вполне объяснимо. Больше двадцати лет он проработал хирургом, и в свои неполные сорок четыре года не знал, как сможет обходиться без этого. Вопрос с работой на кафедре в медицинском университете был практически решен, но ему хотелось надеяться на возвращение в операционную.
Он вернулся в город девятнадцатого февраля довольный собой и своей жизнью. Теперь все зависело только от него. Воронцов уже не сомневался в том, что есть некая третья сила, подтолкнувшая его позвонить Дунаевой, и которая так распорядилась его судьбой. У него есть большая семья, в которой, если кто и не любит его, то проявляет уважение. Есть жена и дочь, есть названые сыновья, есть даже теща и тесть. А главное, есть взаимная любовь. Полтора месяца, прожитые им в семье, оказались самыми счастливыми за последние десять-пятнадцать лет. Он уже не мог представить свою жизнь вне этого дома. Самолет доставил его в аэропорт в пять утра в воскресенье, и он приехал к дому, когда еще спали даже Варвара с мужем. Запертую калитку ему отворила жена, которая пять дней с нетерпением ждала его возвращения.
– Всего один вопрос: какой вердикт вынесла комиссия? –
спросила нетерпеливо Марина.
– Здоров, как племенной бык, отсюда все потребности, а все подробности после душа с тобой…
Теперь они тихо переговаривались в кухне за чашкой кофе, плотно прикрыв дверь столовой, давая возможность домашним выспаться.
– Как все прошло? – спросила Марина. – Не томи, говори.
– Все хорошо. Я могу оперировать, могу руководить, могу все. Я уволился с прежнего места работы, но квартиру не продал, она Лизина, и прописка у меня и Лизы осталась московская.
– У меня для тебя новость. Наш Морозов уходит начмедом. Пойдешь работать в отделение?
– Пойду, но не в наше отделение. У меня для тебя тоже есть новость. Я отказался от должности заведующего отделением. Пусть Игорь растет, а мне предстоит сделать выбор.
– А ты, Воронцов, молодец. Поступок достойный. И, как ты себя будешь чувствовать в роли подчиненного?
