Утром двадцать второго Марина Егоровна вышла на работу, а домашние начали подготовку к Новому году. Через неделю в отделении организовали маленькую встречу Нового 2017 года, а последствия, которой нужно было устранять Марине Егоровне, выручая коллег. На следующий день она провела обход за троих и теперь сидела с историями болезни. Впереди были выходные дни и это ей над было учесть. Марина понимающе относилась к данной ситуации, ведь коллеги тоже ей шли, последнее время, на встречу. Время близилось к полудню, когда они, входя по очереди в ординаторскую, глядя на нее, улыбались. Закончив записи и убрав истории болезни в папки, она прямо спросила:
– Что сегодня, дорогие коллеги, со мной не так? Вы вместо благодарности, решили посмеяться? И что нашли смешного?
– Марина Егоровна, там к Вам очень странный посетитель, а мы раздумываем: впускать его или нет?
– Наш больной? – спросила она, не чувствуя подвоха.
– Не наш – это точно, скорее Ваш.
– Клоуны, а не мужики. Устраиваете цирк. Вам вчерашнего не хватило? Пусть войдет.
Дверь открылась, а на пороге она увидела Воронцова.
– Ты? Тебя выписали? Ты когда прилетел? – спрашивала она на ходу, вставая из-за стола и идя навстречу. – Как твои дела? – Она подошла совсем близко.
– Все хорошо, ты не волнуйся, – сказал он, сделав шаг ей на встречу и крепко обнял, не стесняясь присутствующих. – Я от этих шутников тебя забираю. Весь мой оставшийся мозг вынесли за час, – улыбался, глядя на нее Воронцов.
– Ты здесь уже час? Эти тунеядцы обо всем знали и молчали?
– Представь себе. Эти две наглые физиономии развлекали меня и ждали, пока ты закончишь заполнять истории болезни их больных, – говорил он, глядя на бывших коллег, с которыми проработал ни один год.
– Тогда мы уезжаем, Виталий Андреевич, а самые грамотные остаются до конца смены еще на час. Попробуйте пожаловаться на меня Морозову. С наступающим Новым годом вас всех!
Она переоделась, и они спустились к машине, по дороге забрав его сумку с вещами.
– Ты так и не сменила машину? – бросив сумку на заднее сидение и садясь на место рядом с ней, спросил он.
– Зачем? Мой «Ярик» меня не подводит, и мы живем с ним в согласии. Я ему меняю масло и резину во время, а он исполняет свою работу и не подводит. Мы с ним понимаем друг друга.
– Послушай меня, Марина, может мне сразу ехать в квартиру к Третьякову, а завтра наведаться к вам. Есть хороший повод.
– Не выдумывай. Борис Романович дал мне понять, что я живу в доме ни как бывшая жена его сына, а как дочь его жены. Будет неуютно – съедешь. В доме есть комната для гостей. Разговора между вами, в любом случае, не избежать, а Лиза тебя заждалась.
– Ты забыла, что у меня в городе не только квартира, но и тетя, которую в скором времени навестят мои родители. Загорелись прилететь в Сибирь. Говорят, что соскучились. Но я думаю, что причина в другом. Сгорают, скорее всего, от любопытства: как и где, устроился их сын? Что за семья у невестки? Что ты им там наговорила?
– Ничего лишнего. Рассказала без прикрас обо всем и всех. А еще, поговаривают, что у вас со Стрельниковой общий ребенок, которому около шести лет. Тебя там тоже ждут? Она, в мой отъезд, интересовалась твоим здоровьем.
– Марина, ты в праве мне не верить, но Лариса Стрельникова никогда не вызывала у меня не только желания, но и интереса. Дело в том, что она, мягко говоря, никогда не была разборчива в связях, а я этого никогда не принимал, хотя себе позволял многое. Слух, думаю, она же и распустила, не рассчитывая на мое возвращение. У тебя нет повода мне не доверять. Я думаю, как меня встретят?
– Ты надолго? Не думай о том, как тебя встретят, а подумай, что ты будешь делать дальше.
– Больничный лист у меня до двадцать пятого января, потом, при необходимости, я могу оформить отпуск. За это время мне нужно найти работу.
– Собираешься вернуться сюда? Ты обо всем и всех хорошо подумал? А как же Москва?
– А ты против моего возвращения? А эти слова в лифте? А твой прилет в клинику? Все это было из сострадания?
– Все было, Воронцов, от чистого сердца. Немного зная тебя, я могу предположить, заметь, только предположить, что пока ты не встанешь крепко на ноги, ты не поведешь меня под венец. А я не хочу долго ждать.
– Тебе не придется ждать. Я откровенно поговорю с твоей семьей и думаю, мы найдем компромисс. А в каком городе мы будем жить, теперь зависит не только от меня.
Была бурная встреча отца с дочерью, гулявшей во дворе с дедом Пашей и наряжавшей елку, растущую за домом. Были показательные выступления съезда с ледяной горки и экскурсия по саду и двору, которая плавно перешла на показ комнат в доме с короткими комментариями, знакомство с игрушками и книжками, доставшимися ей в наследство от Дениса. Только через полчаса Лиза позволила отцу познакомиться с хозяйкой дома и членами семьи, которые наблюдали эту картину. «Не трогайте ее. Стрекоза скоро угомонится», – говорила Ольга Сергеевна внукам.
Воронцов познакомился с хозяйкой и Денисом. Пожал руку Родиону, с которым был уже знаком.
