— Пишу вам советы, — ответил Эш, не отрываясь от своего занятия. — Но вы не обязаны им следовать, если не сочтёте нужным.
Ева заглянула ему через плечо и бегло просмотрела заметки.
— Вы хотите, чтобы я сделала негодяя героем моей книги? — спросила она и рассмеялась мягким хрипловатым смехом.
— Не негодяя, а повесу.
— Как вы? — поддразнила она Денисона.
Эш поднял на неё взгляд, и выражение его лица тотчас же стало серьёзным.
— Ева? — промолвил он. — Вы выглядите по-другому.
Она удивлённо распахнула глаза:
— Правда?
— Вы прекрасны. Восхитительны. Это платье смотрится на вас великолепно. Вам нужно всегда носить красное.
Ева сделала танцевальное па:
— Благодарю вас, сэр.
Эш медленно встал и положил руки ей на плечи. Он выглядел так, словно внезапно прозрел.
— Вы поразили меня до глубины души, — пробормотал Эш. — Вы совсем не такая, какой хотите казаться. Ева, прошу вас, позвольте мне научить вас получать удовольствие. Вы ведь тоже этого хотите.
Эш явно собирался её поцеловать, и Ева не стала его останавливать, ведь это всего лишь сон. А она не несёт ответственность за то, что происходит в её снах.
Ева приподняла голову и встала на цыпочки. Губы Эша почти касались её губ. Она замерла в предвкушении удовольствия. Почему же он остановился?
— Вы проказница, Ева! — прошептал Эш. — О, снаружи вы спокойная, а внутри — пылкая.
Ева нахмурилась:
— Я уже слышала нечто подобное. И это вы внутри пылкий. Я же сплю, правда? Это всего-навсего сон.
Не успели эти слова сорваться с её губ, как всё, что прежде казалось таким реальным и важным, растворилось в клубящейся пелене, и Ева осталась одна.
На следующий день у дверей дома леди Сэйерс остановился экипаж, и Эш помог выйти своей бабушке и Аманде. Особняк — его так и называли, с большой буквы — был частью одного из красивейших лондонских районов, который, по сути, находился уже за городом. Дом стоял на южном берегу Темзы, обилием огородов и фруктовых садов скорее напоминавшем сельскую местность, хотя до Вестминстерского моста было рукой подать.
Аманда заслонила глаза от солнца и, посмотрев вдаль, спросила:
— Неужели это новый Бедлам?
Эш утвердительно кивнул:
— Да, имени Святой Марии Вифлеемской. Это заведение решительно отличается от уничтоженной лечебницы. То был дом ужасов и кошмаров, а этот должен стать безопасной обителью для безумцев.
— Я полагала, что Особняк находится поблизости от Воксхолл-Гарденз, — сказала леди Вальмеде.
— Так и есть, по другую сторону от дома.
Аманда едва сдержала дрожь:
— Не думаю, что мне бы понравилось жить поблизости от дома для умалишенных.
— Какая чепуха, — заявила леди Вальмеде. — До него же целая миля, а из Бедлама еще никто не сбегал.
Эш задумчиво посмотрел на здание, о котором они говорили, но, услышав, как открывается дверь, повернулся.
Пожилой дворецкий проводил их в просторную, отделанную мрамором прихожую, наполненную солнечным светом, льющимся из красивого венецианского окна на верхней лестничной площадке. Через мгновение появилась сама леди Сэйерс в бархатном тюрбане, из-под которого выбивались каштановые, слегка тронутые сединой волосы, завитые в локоны.
— Августа, леди Аманда, лорд Денисон, — сердечно поприветствовала она гостей. — Я была наверху, когда услышала ваши голоса. Видите ли, девочки отправили меня за нюхательным табаком. — Она покачала головой. — Впрочем, неважно. Вы приехали как нельзя более вовремя. Ева пишет о том, каково это — дебютировать, а я о своем первом сезоне уже ничего не помню.
— Ева? — переспросила вдовствующая графиня.
Леди Сэйерс рассмеялась и пояснила:
— Миссис Берримор — псевдоним Евы Диаринг. Думаю, она не станет возражать, если я открою вам ее настоящее имя. Тут же собрались только друзья.
— И она пишет о первом сезоне молоденькой девушки?
— Я знаю, что это не похоже на готический роман, но Ева умеет даже самый банальный сюжет превратить во что-то невероятно захватывающее. Я рассказала ей обо всем, что помню, но мне кажется, что чем больше я стараюсь вспомнить, тем больше забываю. Меня уже заждались. Давайте пойдем к ним?
Гости переглянулись и пожали плечами. Без сомнения, со временем все станет ясно.
Леди Сэйерс оживленно болтала, ведя их по просторной, отделанной мрамором прихожей. Она рассказала, что в другом крыле дома работают декораторы, готовя картинную галерею к балу, на котором впервые выйдет в свет ее племянница. Каменщики возвели леса, дабы расширить швы кирпичной кладки — или что там делают с кирпичами — чтобы устранить и не допустить протечек в том крыле дома. Они обещали завершить работы до того, как приедет дорогая Лиза. Но разве можно в эти вольные времена полагаться на слово рабочих?
Эш считал, что, несмотря на странное сочетание старого и нового, дом сохранил свое очарование. Поначалу это здание было величественным особняком эпохи Тюдоров, но потом его переделывали и достраивали по мере того, как менялись вкусы следующих поколений. В особняке вечно что-то усовершенствовалось, а рабочие сносили старые стены и возводили новые.
