Потребовалось какое-то время, чтобы сказанное дошло до сознания Евы, а затем, покачав головой, она бросилась прочь от Денисона.
Он кинулся за ней, уже не улыбаясь:
— Скажите мне, что это неправда. Скажите, что я придумал ту родинку. Скажите, что это было лишь сном.
Она остановилась, наткнувшись на столбик кровати:
— Это невозможно, — пробормотала она скорее себе, чем Эшу. Если он знал о родимом пятне, то, должно быть, прочел ее мысли и разделил с ней ее сны.
И тут же подумала: «А что невозможно?»
Ева вытянула руку ладонью вверх, а потом уперлась ею в грудь собеседника:
— Держитесь от меня подальше, Эш Денисон.
Зря она это сказала. В краткой борьбе, которая за этим последовала, силы были явно не равны. Повернув Еву спиной к себе, Эш нетерпеливым рывком поднял пеньюар и ночную сорочку. И замер.
Его пальцы коснулись ее нежно, нерешительно:
— Ваша родинка. Рубин Клэверли.
В следующее мгновение он развернул ее лицом и прорычал:
— Вы вкладывали мысли в мою голову. Заставляли меня хотеть вас, изводили, пока я не начал сходить с ума от желания.
Ева извивалась в его руках, безуспешно пытаясь высвободиться. На самом деле, она была так же шокирована, как и Эш. Он не мог знать о существовании родимого пятна. Ведь она рассказала ему об этом в ее сне, черт возьми! А ее сны были слишком личными, сокровенными и чересчур чувственными, чтобы признаться, что именно их он видел. Ева ощущала себя виноватой, униженной и, главное, загнанной в угол.
Но ведь должен быть выход!
— Вы делаете мне больно, — воскликнула она.
Он тут же ослабил хватку.
— Благодарю вас. — Она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал невозмутимо, хотя испытывала определенное неудобство, разговаривая в ночной сорочке с полностью одетым мужчиной.
— Я жду объяснений, — его спокойный тон не вязался с бурей в глазах. — Вы сунули нос в мое сознание, внушали мне мысли.
Она вскинула брови:
— И как же я это делала?
— Искажая мои сны. И не единожды, а ночь за ночью. Я должен был сообразить, что происходит. Грезы были такими живыми, а вы были такой восприимчивой, такой страстной. Но каждый раз, когда мне выпадала возможность дойти до победного конца, вы сдавали назад, а я просыпался взмыленный, словно конь. Вы этого добивались, не так ли?
Ева почувствовала, как кровь прилила к щекам. От мыслей о своих снах ее бросило в жар.
Прищурившись, он посмотрел ей в лицо своим орлиным взором:
— Что ж, вы понимаете, о чем я говорю.
— Вы не можете винить меня за свои сны!
— Это не ответ. Вы в них были, ведь так?
Она презрительно улыбнулась:
— Полагаю, вы спутали меня с Софи Виллерз или одной из ваших многочисленных…
Договорить фразу не удалось, потому что Эш опрокинул ее на постель. Его лицо оказалось лишь в нескольких дюймах от лица Евы.
— Мне еще ни разу не снилась Софи Виллерз и не приснится. Более того, у нее нет родинки на плече.
— Вам ли не знать, — бросила она сердито.
Он мрачно улыбнулся:
— Вот именно. Это были вы, Ева. Вы вторглись в мой разум. И я хочу знать, как вы это сделали. Я хочу знать, зачем.
Сделав усилие, она села, сложила руки и бессильно пожала плечами:
— Я не знала, что вам снится то же, что и мне. Я думала, это только мои сны. Но если вам известно о моей родинке, должно быть, вы побывали в моем сознании.
С недоверчивым видом Эш откинулся назад:
— Так это правда! Вы действительно были у меня в голове, копаясь в моих мозгах?
Ева оживилась:
— А может, моя тетя рассказала вам о родинке?
— Вам не удастся выкрутиться, свалив все на тетку!
Она опустила глаза под его взглядом:
— Я не знаю, почему это с нами происходит. Все, что мне известно — наши сновидения вовсе не одинаковы.
— Одинаковы, раз я видел и целовал вашу родинку, — сердито ответил он. — Может, нам сравнить наши сны?
Она ответила яростным взглядом.
— А сейчас мы тоже грезим, Ева?
— Нет, — живо отозвалась она.
— Откуда вы знаете?
— Потому что в данный момент я в замешательстве и чувствую себя неловко. А в своих снах я никогда не смущаюсь.
— В наших снах, — поправил Эш и, помолчав, поинтересовался: — Что вы в них ощущали?
Ева пожала плечами:
— Если вы там были, к чему рассказывать?
— Я расскажу, какой вы показались мне. — Он взял ее руку, один за другим разжал пальцы и вперил взгляд в ладонь. — Вы были самой красивой, самой желанной из всех женщин, которых я встречал. Я не мог перед вамиустоять.
Нужно было что-нибудь ответить в свое оправдание.
— Это был сон. Я не в ответе за то, что говорю или делаю в своих снах.
Эш начал покрывать ее ладонь легкими поцелуями, и Еве стало трудно дышать.
— Насколько я помню, — произнесла она между двумя вдохами, — вы меня поощряли.
— Знаете, о чем я подумал? Мне кажется, Ева и Эш из наших снов — это мы, только более настоящие. Те люди, что находятся сейчас в этой комнате… Они — лишь тени тех, кем мы могли бы быть, какими хотели бы стать.
Эта мысль заставила Еву задуматься. Хватит ли у нее мужества стать такой женщиной?
— Давайте притворимся, что это сон, — предложил Эш.
— Что?
