Полная домоправительница не отрывалась от просмотра любимой телепередачи, с завидной амплитудой поглощая пышные пончики. Она последняя, кто мог пролить свет на события вчерашней ночи. Он трижды постучал в окошко.
— Я вас слушаю, — прожевывая отреагировала она.
— Я по поводу вчерашнего, — решил он не ходить вокруг да около.
— Извините?
— Вчерашнего происшествия.
— Какого такого происшествия? — отложила коробку с лакомством.
— В двадцать третьей квартире.
— А что там случилось?
— Вы притворяетесь? — разозлился он — ведь это были именно вы! Вчера в три часа ночи!
— Я не понимаю о чем вы? И почему повысили тон? — возмущённо оборонялась тётушка.
— Там пропал ребёнок. К вам приходили из полиции. А потом выяснилось, что запасной ключ пропал! Вспоминаете? — раздраженно излагал Эсер.
— Никакой полиции у меня этой ночью не было, — она вдруг обернулась, — а запасной ключ от двадцать третьей висит на стенде, где ему и место. И о пропавших детях я ничего не знаю.
— Вы что сговорились? — в пол тона выпалил он.
— Что вы сказали? — переспросила она очевидно не расслышав.
Он ничего не ответил. Распахнулись двери неуловимого лифта. Эсер двинулся открытую пасть оного, бросив домоправительницу наедине с испорченным аппетитом.
Он вернулся домой. На стуле в прихожей, была брошена одежда. Две пары обуви были посреди комнаты, а дальше следы от мокрых ног, которые уходили в ванную комнату. Дверь была заперта. За нею раздавался задорный детский смех, и громкий шум воды. Он постучал.
— Да любимый. Это ты? Мы отмываем следы преступления, — доносился веселый голос Анны.
— Какого преступления?
— По дороге домой, кое-кто уронил куклу в лужу. Как думаешь кто это мог быть?
— Даже не знаю, — с улыбкой произнёс он, прислонившись к запертой двери, — наверное одна непослушная девчонка, — снова прозвучал сдавленный детский хохот.
— Имя преступника. Назови её имя, — потребовала Анна.
— Я затрудняюсь. Может есть какие-то особые приметы?
— Свидетели утверждают, что ей не больше шести лет. Светлые длинные волосы. Она безумно вкусно пахнет и выглядит. А ещё прозвище. Её прозвище «одуванчик».
— Знаю! Я наю эту проказницу! Алиса! Я прав? Не так ли? Её ведь зовут Алисой?
— Какое наказание ждёт преступника? — игриво спросила Анна.
— Боюсь ей придётся сдаться, иначе я буду вынужден заключить её в крепкие объятия. Навечно, — он снова улыбнулся, — Вы там надолго?
— Да. Мы не сдадимся! — наотрез отказывалась выходить Алиса.
— Давайте скорее. Я уже за вами соскучился.
Казалось бы разговор с женой и дочерью должен был унять его внутреннее беспокойство, но ничего не отлегло. Из головы не выходили странные обстоятельства, минувшей ночи.
В кабинете было прохладно и сыро. Он закрыл окно, включил свет, и принялся рыться на полке с книгами. Поиски телефонного справочника заняли некоторое время. Он принялся перелистывать страницы, выписывая номера всех полицейских участков города. За тем, вооружившись телефонной трубкой, стал обзванивать все подряд.
— Здравствуйте, моё имя Эсер. Вчера ко мне заявилась некая особа, и представилась детективом Совински, — говорил он, набрав первый номер из четырёх, — в вашем отделе есть сотрудники с такой фамилией?
— Побудьте на линии, мы соединим вас с отделом кадров, — ответил безымянный голос, за которым последовали протяжные гудки… Затем другой голос, — нет сотрудников с такой фамилией у нас нет. А с какой целью к вам обратились?
Он без раздумий повесил трубку, набирая следующий номер.
Как выяснилось, после звонка в последний участок — в полиции не работал никто с подобной фамилией. И такого детектива просто не существует. Но кого же тогда он видел? И что это все значит? Это не было похоже на сон. Он не спал. Он был твёрдо в этом уверен. Нечто мрачное происходит вокруг. Он это чувствовал. Знал и не мог усомниться.
Когда включился компьютер, он услышал как дверь в ванную открылась. Голоса Анны и Алисы были счастливыми. Он прислушивался к ним, перечитывая вчерашний материал, и уже было собирался идти, как вдруг наткнулся на отрывок, от которого волосы на руках и голове, буквально встали дыбом: «Валериан молча вёл машину. Голова снова раскалывалась и он избегал всяческих разговоров. Совински чувствовала это, и просто спросила разрешения включить радио, чтобы не сидеть в тишине.
— Конечно, — ответил он. Остаток пути они проделали под неизвестную обоим композицию, будто не решаясь нарушить обет данного друг другу молчания. Она выскочила из салона, не успев Валериан нажать на тормоз. Будто наконец избавилась от тяжкого бремени безмолвия.
— Я забыла номер квартиры, — все же обратилась она к нему, обойдя с водительской стороны.
— Двадцать третья, — ответил он опустив стекло, — я подожду тебя здесь. Ты не против, если я не пойду с тобой?
— Думаю я и сама справлюсь.»
