Шейн сел на пол. Повторяя за своим соседом, он вытянул ноги, складывая руки на груди и опираясь на решетку. Затем закрыл глаза, максимально пользуясь немногими минутами затишья. Если он правильно определил расположение светила на куске неба, то скоро вечер, а значит, начнутся бои. Звуки с самой арены уже были слышны. Гул собиравшейся толпы пульсировал в горячем воздухе.
***
Кристина прошла вслед за Гайеном на мостик. Корабль был намного меньше «Путника», как и каюта управления на нем. Вил поставил обоих в известность, что они входят в атмосферу Шарион. На мгновение эдериец отвлекся от анализа показаний приборов и поглядел на Кристину.
– Боишься, Келль? – Его улыбка начинала раздражать.
Нестерпимо захотелось схватить что-нибудь и запустить в его вечно ухмыляющееся лицо. Казалось, что эдериец специально провоцировал ее на агрессию, получая от этого удовольствие.
– Нет. После Волома я скорее готова ко всему.
Не могла эта планета быть такой же ужасной. Ведь здесь жили семьи, здесь были дети. Хотя, если они походили на Заури, то стоило начать паниковать. Кристина подошла к иллюминатору, глядя на приближавшуюся планету.
Мир ее матери? Каким он был? И чем стал сейчас? Кристина повернула голову, стоило Заури встать рядом с ней. Пират сложил на груди руки и ворот его черной рубашки оттопырился, снова привлекая внимание украшением на шее. Заставляя сердце Кристины глухо стучать, на кожаном шнурке мерно поблескивал небольшой металлический крестик. Все четыре части были равными и покрыты гравировкой. К сожалению, она не смогла прочесть и слова. Заури проследил за взглядом Кристины, не понимая удивления.
– У тебя должен быть такой же, Снежок. – Пират бережно поправил украшение, возвращаясь хмурым взглядом к увеличивающейся перед ними планете.
У нее-то он был, при крещении дали. Кристине хотелось знать, откуда эта вещица на пирате из глубокого космоса?
– Что это у тебя на шее? Что за украшение? Расскажешь мне?
– В каком диком месте ты росла? – Заури все же решил потратить минуту на разъяснения. – Это нин, их надевают при рождении каждому ребенку.
– Зачем?
– По вере нашего народа, тот, кто хранит наше нин, – пират ударил себя кулаком в грудь, – укажет младенцу верную дорогу. Это символизируют четыре луча – любую из сторон, и не даст сбиться с пути, что бы ни случилось…
При последних словах голос Гайена совсем охрип и стал тихим.
– Ты веришь в это? – едва слышно спросила Кристина.
– Наверное, моя нин умудрилась заблудиться.
Прозвучало так искренне и с болью, что она умолкла, не найдя, что ответить. Было слишком странно стоять рядом с тем, кто совсем недавно желал твоей смерти. А в данный момент желания пирата были ей и вовсе неведомы. Кристина прижала ладонь к иллюминатору, вглядываясь в открывавшуюся панораму.
– Самой страшной войной, которую довелось пережить Шарион, стало вторжение фалатренцев, – принялся говорить Заури. – Мы смогли отбить несколько волн атак. Но во время последнего штурма, когда они применили «носитель» на нашем народе, планета, заселенная многие тысячи циклов, была почти полностью опустошена. Нам пришлось сражаться с самым страшным врагом, которого только можно было себе вообразить – с нашим нин. Нам пришлось обратить оружие не только против вторженцев Черных планет, но и против своих жен, матерей, против своих дочерей. Во время сражения погибли миллиарды жизней, а огни Шарион впервые за многие циклы погасли …
Заури замолчал, наблюдая, как расступались под ними облака. Шарион значительно отстояла от основных торговых маршрутов. Планета имела три маленькие луны, которые были отчетливо видны и сейчас. Ее поверхность покрывали большие материки. Когда-то это был мир зеленых равнин, тихих рек и чистых озер.
Сейчас, даже с такой высоты заметны следы разрушений. Огромные кратеры, оставленные орудиями кораблей, атаковавших планету, чернели повсюду. Казалось, этот мир утратил жизнь вовсе, и ситуация не менялась после войны. Никого не интересовали инвестиции в восстановление того, что, по словам Гайена, утратило свою нин – душу.
Сейчас население было незначительным. Жизнь поддерживалась в нескольких городах, разбросанных по всей планете. И насчитывалось их, по словам пирата, не более десятка. Они спускались к столице – Даланей. Исполинский город будто вырастал из высоких гор, с другой стороны окруженный густыми лесами.
Деревья мягко колыхались под порывами ветра. Листва на них блестела, отливая серебром. Находилась Даланей в южном полушарии, где располагался и оставшийся административный центр. Звездолет не стал приземляться в порту, выискивая площадку поблизости, на каменных платформах. Кристина вздохнула, глядя на очередной чужой мир.
– Наверное, и моя нин заблудилась, – прошептала она.
Кристина так ушла в собственные мысли, что даже не почувствовала, как по щекам покатились слезы. С ее нервами творилось непонятно что. Порой казалось, что способна испытывать лишь злость. А порой хотелось выреветься наконец. Хоть раз…
Этот мир, который открывался перед глазами, напомнил ей Шейна – покрытый шрамами, терпящий боль, но стойкий и упрямый.
