Мой пронзительный визг сотряс свод пещеры и резко оборвался, когда голова ушла под воду. Глубина озера оказалась такой, что, погрузившись в него полностью, я не доставала дна. Затаив дыхание, забарахтала руками и попыталась выплыть наверх, чтобы глотнуть кислорода, но течение уже подхватило и потащило к воронке. Меня закрутило в бурном водовороте, словно маленькую щепку, в голове потемнело от недостатка воздуха, потом меня поволокло вниз, засосало, точно пробку в бутылку, утянуло в воронку. Несколько секунд откровенной паники, когда я уже перестала анализировать то, что происходило вокруг, а потом резкий рывок вверх, словно снизу толкнули изо всей силы, и я вынырнула, кашляя и отплевываясь в… В полнейшей растерянности огляделась вокруг: темные дома прижимались друг к другу на широкой улице, в окнах еще не горел свет, а на горизонте уже обозначилась светлая полоска. Я сидела в воде посреди круглого фонтана, а точнее, бассейна, поскольку фонтан еще не работал.
Потерев кулаками глаза, удостоверилась — мне не привиделось. Это Просвещентия, мое королевство. Улица Листовая, та самая, на которой находится наша контора. Вон там, чуть наискосок от фонтана. Боже мой! Я все еще поверить не могла, только времени на сомнения совсем не оставалось, и солнце стремилось поскорее подняться над горизонтом.
Я доползла до бортика фонтана и, перевалившись через него, растянулась на земле. Потом, ухватившись за мраморную стену, с трудом поднялась на ноги. Коленки подрагивали, дыхание все еще не восстановилось, но я со всей решимостью оттолкнулась от фонтана и помчалась к конторе.
Ключей не было, даже лом в рюкзаке не завалялся, поскольку и рюкзака не было. Не стоило, конечно, уподобляться вандалам, но если речь шла о поимке золотой заразы, можно было решиться и не на такое. Я схватила с земли самый большой камень, который только смогла отыскать, и швырнула в окно (за это Савсен Савсенович мог открутить голову не задумываясь). Стекло с жалобным звоном посыпалось вниз мелкими осколками, а я подступила ближе и убрала торчащие из рамы острые куски, чтобы влезть внутрь.
Забравшись в кабинет шефа, проползла в своем мокром перепачканном наряде по усеянному бумагами столу (стол как раз стоял у окна) и спрыгнула на пол. Кабинеты мы не замыкали, так же как и чулан с вещдоками, но даже будь он заперт, это меня не остановило бы.
В полумраке приемной я повернула налево, с силой потянула за ручку, распахнула дверь и ворвалась в чулан. Шкатулка была там, наверху, но я даже не стала тащить сюда стул, вскарабкалась на самую нижнюю полку, затем на следующую, дотянулась до шкатулки, а потом рухнула вниз вместе с ней и громко треснувшей полкой. Всех этих ушибов и падений я попросту не замечала, ибо была одержима самыми примитивными чувствами: отыскать, достать, убить!
Я выбралась из чулана в приемную, где с каждой минутой становилось все светлее, и дыхание вдруг сбилось от испуга, что в эти последние минуты могу не успеть. Завела руки над головой, размахнулась посильнее и швырнула деревянную вещицу в стену с криком: «Выходи, подлый артефакт!»
Крышка с громким треском отвалилась, бархатная подушка вылетела и упала на пол, замок отскочил, а нижнюю часть шкатулки пересекла большущая трещина. От развороченного замка отделился микроскопический шарик, покатился по полу, вращаясь все быстрее и быстрее и испуская знакомое золотое сияние. Если бы не этот свет, ни за что бы не заметила такую мелочь. Шар рос в размерах, и блеск становился все нестерпимее, я закрыла ладонями глаза, а когда открыла вновь, предсказатель уже стоял передо мной.
Золотое свечение волос и тела становилось все глуше, а потом погасло совсем — на расстоянии нескольких шагов от меня стоял обычный, живой мужчина. Он поднял руки и сжал ладонями голову.
— Аленушка, — вымолвило это чудовище, — ненаглядная моя, зачем же так бросаться?
О-о-о! Я бы многое могла ему сказать про «зачем» и «почему», даже рот открыла, но увидела за окном небо! Его уже прочертила золотистая полоска, и первый луч солнца норовил выскочить из-за горизонта.
Подобно бегуну на короткой дистанции я взяла низкий старт, разбежалась и прыгнула. Что и говорить, еще никогда в жизни не кидалась с подобным остервенением на совершенно голых мужчин. Он поймал меня и удержал, я же вцепилась пальцами в золотистые кудри и впилась в губы артефакта с бешеным желанием немедленно обратить его в человека, а первый солнечный луч пробился в этот миг в полутемную комнату.
Мое вырвавшееся из-под контроля страстное желание крушить, ломать и кусать совершенно неожиданным образом трансформировалось во что-то такое… ну такое… я даже понятия не имею, во что такое.
