После этого мне понадобится принять душ по меньшей мере раз пять. Покопавшись с минуту в бутылках, я наконец нахожу пару латексных перчаток, засунутых в самый дальний угол.
Слава богу.
– Я тут подумала, может, мы могли бы прогуляться сегодня днем? – говорю я, поворачиваясь к маме, которая теперь вооружена всем необходимым, чтобы заняться уборкой холодильника.
Ее плечи опускаются.
– Может, позже? Мне не очень хочется выходить прямо сейчас.
Я поджимаю губы, но киваю. Я должна увести ее из этого дома, вывести на свежий воздух и дать ей немного солнечного света.
– Ладно, тогда позже. Перед тем, как я уйду.
На ее лице отражаются эмоции, и у меня щемит в груди.
Мне очень не хочется расставаться с ней, но я не уверена, что мое пребывание здесь поможет. Каждый раз, когда я предлагаю остаться, она расстраивается еще больше и настаивает, чтобы я вернулась на учебу. Я хочу снова поговорить о том, чтобы она обратилась к психотерапевту или за профессиональной помощью, но каждый раз, когда я это делаю, она полностью замыкается в себе.
На данный момент мы не делаем шагов вперед, а лишь отступаем назад.
Я быстро справляюсь с уборкой холодильника, выбрасываю старые, заплесневелые продукты и провожу дезинфекцию сверху донизу. Все это время я рассказываю маме о школе и о том, как проходят занятия. Она время от времени задает вопросы, но в основном молчит и позволяет мне говорить самой.
– Давай я пойду и выброшу это. Я скоро вернусь, хорошо? – я держу пакет с мусором перед собой, подальше от лица, все еще не веря, что она живет с этим запахом уже бог знает сколько времени.
Большую часть выходных я провела, убирая и стирая груды белья, накопившиеся за последние две недели. Кажется, будто это совсем ничего, но я чувствую, что это единственный способ, которым я могу помочь. Я знаю, что если я сделаю все домашние дела, у нее будет свежая одежда, полотенца и чистый дом.
Вернувшись в дом, я подхожу к дивану, беру одеяло, которое скомкано на подушках, и начинаю его складывать, когда раздается стук в дверь.
Я хмурюсь.
– Ты кого-нибудь ждешь, мам?
Она качает головой и плотнее запахивает кардиган.
– Нет, милая.
Я кладу одеяло на спинку дивана, подхожу к входной двери и распахиваю ее.
– Риз? – бормочу я в шоке.
Что он здесь делает? Он должен был заехать за мной позже.
– Как дела, сладкая? – он лениво улыбается, и мой взгляд падает на его пухлые губы. Кепка на его голове повернута козырьком назад и сочетается с красной футболкой «Hellcats», обтягивающей его широкую грудь. Я продолжаю любоваться им всем, вплоть до поношенных джинсов, обтягивающих его мускулистые бедра.
Теперь я знаю, сколько силы таится в его бедрах, и я не о его бейсбольных способностях. Хотя, возможно, это так же сексуально.
Почти так же сексуально, как и он сам в своей кепке, надетой задом наперед.
– Привет. Что ты здесь делаешь? – пищу я.
– Я писал, но ты не ответила. Мне нужно было выполнить поручение родителей, поэтому я оказался в твоем районе раньше, чем планировал.
Черт, мой телефон. Я лезу в задний карман джинсов, достаю его и хмурюсь, когда вижу черный экран.
– Извини, Риз. Должно быть, он разрядился, пока я была заняла, – я поворачиваю экран к нему лицом, показывая, что он выключен. – Надеюсь, я не испортила твои планы?
– Нет, детка, все в порядке, – говорит он с улыбкой, доставая из-за спины огромный букет цветов. – Я купил это для тебя и твоей мамы.
Черт возьми. Они прекрасны.
Бледно-фиолетовые розы с гипсофилой и веточками лаванды, перевязанные красивой кружевной лентой.
И букет огромный. Такие цветы принято дарить знаменитостям. Пышные и сочные, с идеальными фиолетовыми лепестками, которые выглядят свежими и только что распустившимися.
Они, наверное, стоят целое состояние.
– Риз… ты не должен был этого делать, – тихо говорю я, пытаясь разобраться в эмоциях, бушующих во мне.
Он не только из кожи вон лез, чтобы купить цветы… Он выбрал композицию в моем любимом цвете.
Он приподнимает плечо.
– Пустяки. Мама всегда говорила, что нельзя приходить к кому-то домой с пустыми руками.
– Вивьен? – позади меня раздается мамин голос, и я оборачиваюсь, видя, как она стоит в гостиной, а в ее глазах читаются вопросы.
Что ж…
Полагаю, это означает, что Риз официально встречается с моей мамой. Я не могу просто захлопнуть дверь у него перед носом, не нагрубив и не вызвав вопросов у мамы.
Я поворачиваюсь к нему лицом и спрашиваю:
– Ты, м-м-м… не хочешь зайти?
У нас никогда не бывает гостей, и я благодарю звезды за то, что в доме чисто и что мама сегодня встала с постели.
Он не колеблется ни секунды, только кивает, отталкиваясь от дверного косяка.
– Конечно.
Моя улыбка натянута, но я распахиваю дверь и отступаю назад, пропуская его внутрь. Как только он оказывается в гостиной, я закрываю за ним входную дверь и оказываюсь лицом к лицу с ними обоими.
