Да, это был тот самый сон, который начал мне сниться накануне отлета, то есть накануне встречи с мистером Эддаром. Почти каждую ночь я, в странных старинных одеждах шла под палящими лучами солнца, опираясь на дорожный посох. Шла туда, где, я знала, произойдет что-то действительно важное для меня. Пожалуй, самое важное в моей жизни.
Яркий свет ударил в глаза, потому что мужчина, которым я была, вышел из своей пещеры. Он переживал неописуемое блаженство – все, к чему он стремился, он получил в этой дивной стране, которой нет и не было никогда на карте…
Ясное, открытое пространство ума… Он не слышал ни одной мысли, которая была бы непонятна ему, закрыта. Он осознавал не только свое, человеческое существование, но и весь мир. И эта простая мудрость была ясная и доступная лежала перед ним, как на ладони.
Он переживал, проживал, ощущал бурление, течение, изменение самой жизни, и не видел эту самую жизнь отдельно от себя. Не чувствовал, как что-то запредельное, неподвластное осмыслению. Она была здесь – игривая, изменчивая, текучая и бесконечно глубокая, прямо здесь, прямо сейчас, и он даже не был частью ее, он был самой жизнью.
И это самое ощущение своего всемогущества, целостности и глобальности, когда любые возможные миры ощущались им, переживались не более, чем мимолетные и преходящие солнечные лучи… То самое, что вмещает в себя и эту небывалую прежде ясность и кипение самой жизни, ее непрекращающуюся игру… Он точно знал, что поиск его наконец-то завершен, в этом не оставалось никаких сомнений.
И это все, все, о чем невозможно было даже мечтать, дала ему Она…
При мысли о Ней, он испытал привычную волну сладкого трепета в каждой клеточке своего тела, каждом потаенном уголке своего ума.
Она действительно благоволила к нему, наградив за все страдания и бесконечные годы безуспешной практики.
Она была с ним всегда, неотлучно, Ее лицо стояло перед его глазами, даже когда он не разглядывал Ее лик, изображенный на танкха.
Она улыбалась ему из зелени деревьев, из благоухания цветов, из самой сути солнечного света.
Она являлась ему в самых разных своих формах, самых разных проявлениях, демонстрируя множество лиц, и каждое из этих лиц было ему знакомо.
С улыбкой на своем немолодом, некрасивом лице, он спустился к ручью для совершения омовения. Потому что прикасаться к изображающей Ее статуе надлежало в абсолютной чистоте тела и помыслов.
Сегодня особенный день, когда он самолично поднесет Ее статуе особые дары в знак своей безграничной благодарности.
