— Джек, — перебила его Кэтрин, поворачиваясь к нему лицом. — Боюсь, никакие твои доводы не заставят меня изменить решение.
— Даже если я скажу, что чем больше думаю об этой ситуации, тем опаснее она мне кажется?
Кэтрин отрицательно помотала головой.
— Не торопись, — настаивал он. — В этом деле слишком много неясностей. Я предлагаю подождать некоторое время, чтобы мы смогли ответить хотя бы на часть вопросов.
Ванная постепенно наполнялась паром. Джек выпрямился, сложил на груди руки и хмуро посмотрел на Кэтрин. Подойдя к двери, девушка посмотрела ему прямо в глаза.
— Пойми, это очень важно для меня, Джек. Все вдруг словно по волшебству встало на свои места: сначала появился ты, мы выяснили, что между мной и Ники существует связь, а потом — очень кстати — папа отдал мне свое письмо. И вот его не стало. Ничто теперь не удерживает меня в Чарлстоне. Как ты не понимаешь? Все произошло именно так, как должно быть. Это похоже на… чудо.
— Я никогда не верил в чудеса, — проворчал Джек. — Во всяком случае, до моего приезда сюда.
На губах Кэтрин мелькнула быстрая улыбка, но она поспешно опустила голову, чтобы спрятать ее.
— Я
Джек долго смотрел на нее осуждающим взором, а потом, демонстративно вздохнув, проворчал:
— Договорились, черт возьми. Я посмотрю, что можно сделать.
Кэтрин молча наблюдала за тем, как он, едва волоча ноги, идет в кухню. При этом ее лицо осветилось довольной улыбкой.
Шел уже шестой час, когда Джек повесил трубку, убрал кредитную карточку в бумажник и стал просматривать путеводитель, разложенный на письменном столе Кэтрин перед компьютером. Ночь с пятницы на субботу она проведет в Сан-Франциско, утром в субботу вылетит в Гонолулу, откуда днем отправится в Хило. Джек не собирался пока говорить ей, что, согласно его плану, он сам вылетит на Гавайи на полтора дня раньше. Это даст ему возможность хоть что-то разузнать на месте, прежде чем Кэтрин свалится туда как снег на голову.
Откинувшись на спинку стула, Джек заметил на углу стола фотокопию снимка Ники из журнала «Таун энд кантри» годовалой давности. Видно, Кэтрин не теряла времени, и пока не потребовалось сидеть возле умирающего отца, она немало поработала в библиотеке.
Расправившись с клоуном, Джек был уверен, что положил конец интриге, завязавшейся в семействе Палмеров. И вот теперь выяснилось, что он видел всего лишь вершину айсберга и что женщина, которую он полюбил, находилась в эпицентре загадочных событий.
Джек подошел к двери, ведущей в ее спальню. Шторы были опущены, в комнате стоял полумрак, а сама Кэтрин сидела на краю кровати в уже знакомом ему белом халате. Ее голова была потуплена, влажные волосы зачесаны назад, а в руках она вертела расческу. Когда Джек подошел к ней, Кэтрин повернулась и потерла глаза.
— Все улажено, — сообщил Кейзи. — В пятницу останешься во Фриско[13], а в субботу днем я встречу тебя в Хило. Я заказал номер в отеле «Гавайское солнце». Ты довольна?
Она подняла голову, и он увидел, что глаза ее подозрительно блестят.
— Спасибо, Джек. Еще раз.
— Пустяки. Особенно приятно слышать это после того, как ты буквально заставила меня сделать. Слышал я о таких штучках южных красавиц.
Кэтрин едва сдержала улыбку.
— Когда ты улетаешь в Чикаго?
— Я должен быть в аэропорту в одиннадцать часов, — ответил Джек. По щеке Кэтрин скатилась слеза, и она поспешно вытерла ее рукой. — С тобой все в порядке? — встревожился Кейзи.
Она отвернулась, сделав вид, что ей необходимо положить расческу на ночной столик.
— Я думаю о папе. Все это так печально… Почти вся его жизнь была такой грустной.
Усевшись рядом с Кэтрин на кровать, Джек обнял ее и положил ее голову себе на плечо. Девушка судорожно вздохнула.
— Твои родители живы? — спросила она.
— Нет. Мама умерла, когда я был еще маленьким, а папа — после того, как я окончил полицейскую академию.
— Мне очень жаль.
— Да уж… Мне тоже.
— Знаешь, тетя Сибил сказала, что папа умер из-за меня.
— Что-о?! — так громко вскрикнул Джек, что Кэтрин подскочила на месте.
— Она уверяет, что он так и не оправился после того, как мы в пятницу заходили к нему и я прочла письмо.
— Но это же просто бред! Боже мой, Кэтрин, не слушай эту старую ведьму. Твой отец был рад, что наконец открыл тебе правду.
Повинуясь порыву, Джек осторожно погладил ее по щеке. Ее кожа была мягкой и нежной, абрис лица — изящным, как у фарфоровой куклы. Почувствовав, что желание тут же начало подниматься в нем, Джек вскочил на ноги.
— Тебе надо поспать, — заявил он.
— Попытаюсь. А что ты будешь делать?
— Вообще-то я надеялся побыть у тебя до самолета, если только ты не против.
— О чем речь!
— Где у тебя фен? — осведомился он.
