Вскоре князь Долгоруков умер. [...] Впоследствии Тхоржевский мне говорил, что из серебра и прочих вещей ничего не взял, потому что заметил, что сыну Долгорукова было жаль расстаться с этими фамильными вещами»[22].
Рассказ Огаревой-Тучковой несколько дополняют Т. П. Пассек и письма Герцена к Огареву. 7 июля 1868 г. Герцен писал своему другу из Люцерна:
«Получил письмо от сына Долгорукова, с просьбой от отца — приехать проститься. Тхоржевский пишет, что Петр Владимирович хотел телеграфировать и опять хотел меня назначить душеприказчиком или распорядителем. Он все боится за бумаги и думает, что у сына инструкция. [...] Я написал ответ сыну, что, считая себя правым в нашей размолвке, я готов забыть ее перед торжественной минутой смерти и готов приехать, если и после его приезда Долгоруков считает это нужным. Письмо Тхоржевского сконфуженно — он как-то неясно выражается насчет юного принца. С одной стороны, жестоко отказать умирающему — и я готов ехать, но видеться с сыном мне бы не хотелось»[23].
Герцен все же вскоре поехал в Берн, откуда 11 июля между прочим писал Огареву:
«Долгоруков очень плох. [...] Мне он был рад без меры, но без шума, — он постоянно жмет мне руки и благодарит. Верит он во всем мире мне одному и моему наместнику Тхоржевскому»[24].
Пережив у постели больного в высшей степени тяжелые дни, Герцен покинул Берн, оставив при князе своего «наместника» Тхоржевского. Вскоре князь умер, передав, действительно, как оговаривается и Т. Пассек, «всю свою движимость и бумаги Тхоржевскому, весьма заботливо оберегавшему больного в последний год его жизни»[25]. К этому Станиславу Тхоржевскому, главным образом, и предстояло III Отделению подпустить своего агента[26].
Известно, что бумаги покойного князя Долгорукова С. Тхоржевский, с ведома и одобрения Герцена, продал в октябре 1869 г., т. е. спустя год с лишним после кончины князя, некоему Постникову. О личности Постникова ничего неизвестно, не знали о нем ничего ни Тхоржевский, ни Герцен, ведшие с ним переговоры, ни Огарев, осведомленный о переговорах. Теперь ларчик открывается просто:
Прежде, однако, чем перейти к подробному изложению истории покупки III Отделением долгоруковских бумаг, считаем необходимым ради цельности картины познакомить читателя с личностью главного руководителя секретной агентуры III Отделения — К. Ф. Филиппеуса, игравшего в этом деле первостепенную, руководящую роль, и ответить на вопрос, почему именно для осуществления такого рискованного предприятия выбрали Романа.
И покупкой бумаг Долгорукова, и всеми остальными провокационными проделками, о которых речь будет ниже, мы в значительной мере обязаны Константину Федоровичу Филиппеусу. Биография его, как, впрочем, и биографии многих других «ненужных людей», совершенно не изучена. В течение пяти бурных, богатых историческими событиями лет, с апреля 1869 г. и по июнь 1874 г., он фактически заведывал секретной агентурой III отделения, т. е. стоял во главе самой секретной экспедиции и руководил всем розыском. Его имя тесно связано с нечаевским делом, с ликвидацией первых пропагандистских кружков, с постановкой широкой заграничной агентуры и т. д. Естественно, говоря о деятельности его соподчиненных, привести некоторые сведения, знакомящие с его биографией и отчасти характеризующие его.
