По оставлении им службы в 1874 г. Филиппеус «отличался образом жизни и поведением далеко не безупречным», как сказано в справке о нем, составленной в 1887 г. в департаменте полиции, когда он снова просился на службу в тайную полицию. Ему, конечно, в просьбе было отказано. Тот же упоминавшийся А. Ф. Шульц еще в 1877 г. располагал сведениями об аферах Филиппеуса: о каких-то принятых им на себя крупных подрядах на бумагу для издательских целей; о мечте его якобы издавать за границей листок объявлений, чтобы при помощи особых уполномоченных собирать у русских купцов авансы; о том, что с целью вымогательства крупных сумм он выдает себя за собственника целого острова; о его темных связях с агентами турецкого правительства и т. д., и т. д. Тогда встал вопрос о высылке его, как авантюриста, из столицы. А. Ф. Шульцу пришлось объясняться с министром внутренних дел по поводу проектировавшейся высылки Филиппеуса и высказать при этом свои опасения «относительно возможности, в случае выезда за границу, обнаружения им там посредством печати сокровеннейших тайн III Отделения и отчасти министерства внутренних дел». Вопрос о высылке его поэтому остался неразрешенным. Заметим еще, что в 1864 г. Филиппеус состоял корреспондентом «Биржевых Ведомостей» (в Польше); он же в 1890-х годах одно время был соредактором князя Мещерского по «Гражданину»[28].
В заключение этих данных из биографии К. Ф. Филиппеуса считаем уместным поставить один безответный пока вопрос. Роман, как видно из его писем к Филиппеусу, тоже был осведомлен о кое-каких сокровеннейших тайнах III Отделения. Во всяком случае, когда он изливал свою душу в бесконечных посланиях к Филиппеусу и мимоходом упоминал о тех или иных секретах Отделения, то всегда как будто писал правду, говорил о том, что в действительности и было. И вот Роман несколько раз то обещает написать корреспонденцию для газеты «Голос» Краевского, то просто-напросто пишет Филиппеусу: «Не напечатаете ли заметку в этом духе в «Голосе» Краевского?», «не напечатать ли опровержение в «Голосе»?» и т. п. Не инспирировал ли талантливый сыщик Филиппеус редакцию «Голоса» через кого-либо из своих агентов?
Вот этот-то Филиппеус и был непосредственным начальником Романа, его руководителем, как в осуществлении плана покупки архива князя Долгорукова, так и во время его последующих похождений.
Почему именно при покупке архива князя Долгорукова в качестве подставного лица выдвинули Романа?
Когда в начале августа 1869 г. последовало распоряжение Александра II о приобретении архива, то выбор как графа П. А. Шувалова, так и его ближайших помощников остановился на другом агенте, некоем Бартеле. Но уже через несколько дней пришлось изменить первоначальное решение и поручить дело Роману, о чем генерал Н. Мезенцев писал 13 августа 1869 г. графу П. А. Шувалову:
«Г. Бартель, который был предназначен к исполнению вышесказанного поручения, призванный для окончательных на тот предмет инструкций, хотя совершенно и безусловно подчинявшийся павшему на него выбору, показался мне совместно со старшим чиновником 3 экспедиции (т. е. К. Ф. Филиппеусу) столь боязливо-нерешительным в предпринимаемом им деле, что он возбудил в нас весьма серьезные опасения в неудовлетворительном его результате, а потому я решился взамен г. Бартеля командировать г. Романа, который по характеру бывшей деятельности и по своей развитости представляет некоторые ручательства счастливого приведения к окончанию порученного ему предприятия. Смею думать, что вы одобрите это распоряжение, и что если Роману не удастся войти в какое-либо соглашение, то неудача эта не будет отнесена исключительно к его вине. Кроме сказанного поручения, Роману, предписано проследить в Женеве и Швейцарии все то, что нас интересует, и в этом отношении он нам будет небесполезен».
Мы говорили уже, что Роман был наиболее ловкий, осторожный агент. Это подтверждает и приведенная цитата из письма Н. Мезенцева к П. А. Шувалову. Можно еще добавить, что в тот 1869 г. он был почти единственным агентом, которым III Отделение могло располагать в минуты острой нужды. Вот компетентное свидетельство самого руководителя агентурой, К. Ф. Фллиппеуса, о численном и качественном составе агентуры того времени, которое мы заимствуем из упоминавшейся «исповеди» его:
